Ученик колдуньи

Колдарева Анастасия Александровна

— Пойдем, пока ведьма не вспомнила о какой-нибудь забытой ритуальной ерунде для встречи гостей и не вернулась.

— Куда? — Гвендолин на нетвердых ногах бросилась за ней.

— Какая разница? Тебе лучше убраться долой с ее глаз.

— Спасибо.

— Мне-то за что? Я слышала, это Айхе отличился.

— А вы помогли мне у ворот.

— Говори потише, — посоветовала Нанну, стреляя глазами по аквариумам, проплывающим мимо. — Здесь даже у аммонитов есть уши. Все доложат хозяйке, не сомневайся. Я уже молчу о ее любимицах, Галиотис и Тридактне: этих опасайся в первую очередь.

У них с Кагайей особая связь. Она их выкормила, они для нее, как цепные псы, догонят и порвут любого.

— Разве они могут покидать аквариум? — Гвендолин едва поспевала за Нанну.

— О, ты их сильно недооцениваешь! Когда ведьма пожелает, они всюду ее сопровождают. Отвратительные бестии.

— Ну и мир, — пробормотала Гвендолин. — Рыбы по суше ходят, доисторические ящеры в море плавают. Прямо парк юрского периода. А динозавры у вас есть?

— Кто?

— Ну, такие огромные, зубастые ящеры.

— Драконы, что ли?

— Только без крыльев.

— Может, и есть, я не видела. Нам и Левиафана хватает.

— Значит, огнедышащее библейское чудище, кипятящее воду, — не вымысел. Надо же.

— Не знаю, о чем ты, но настоящие чудища ещё только начинают прибывать в замок.

— Божества и духи?

— Они самые.

— Вот бы хоть одним глазком…

Нанну взглянула на нее удивленно:

— А ты и впрямь необычная.

— Почему?

Нанну пожала плечами.

— И кто это сказал?

— Догадайся.

— Айхе? — робко предположила Гвендолен. Больше некому. Не Коган же будет распинаться. — Так вы его видели? С ним все в порядке? Как он?

— Живой. Дориан поколдовал над ним немного.

— Поколдовал?

— Подлечил. Дориан алхимик и по совместительству целитель. В свободное от астрономии время.

— И я смогу его увидеть? — с надеждой.

— Дориана?

— Айхе!

— Если Кагайя не вынудит его спуститься и помочь с заклинаниями, то сможешь. Мы как раз туда направляемся. Вот только освободим ни в чем не повинных животных, — Нанну поудобнее перехватила клетку с крысами.

— Вы не скормили их рыбам.

— К несчастью. Надеюсь, твари не нажалуются своей хозяйке, а то не сносить мне головы.

Непонятно, говорила она всерьез, или сильно преувеличивала. С одной стороны, жестокость колдуньи зашкаливала, и перспектива получить от нее трепку пугала до икоты. С другой… рыбы нажалуются? Серьезно? Впрочем, не стоило недооценивать замечание Нанну по поводу их особой связи с Кагайей.

Нанну хранила молчание, а Гвендолин не напрашивалась на разговоры, пока они не покинули анфиладу. Вопреки ожиданиям, Нанну направились не вниз, а снова вверх и сделала полный круг по лестнице.

— Сюда, — пригласила она, открывая дверцу в стене и пропуская девочку вперед.

Лицо обдало теплым ветром. Шагнув за порог, Гвендолин неожиданно очутилась в начале узкого каменного мостика с низенькими перилами. Мостик этот тянулся от стены замка к круглой башне, сложенной из грубого камня. Гвендолин задрала голову — башня уходила в небо, и отсюда казалось, будто ее плоская вершина царапала рыхлые облака редкими, похожими на кабаньи клыки зубцами парапета. Кинув взгляд вниз, Гвендолин

обнаружила кленовые кроны, а между ними тут и там поблескивали на солнце извилистые ленты каналов и высовывались шпили и конусы, черепичные крыши и игрушечные купола гостевых домиков и часовен. Мостик был не единственным: его братья-близнецы, столь же опасно узкие, изящными дугами перекидывались через пропасть кто выше, кто ниже. От высоты и беззащитности (от края бездны Гвендолин отделяло жалких полметра) закружилась голова, а в животе образовалась противная слабость. Один неловкий шаг — и ты в свободном полете. Справедливости ради стоит отметить, что у мостика наличествовали перила. Подталкиваемая Нанну, Гвендолин попыталась ухватиться за них, но мешала клетка. Крысы в ней, надрывно пища, заметались, нарушая и без того шаткое равновесие.

— Не бойся, — подбодрила Нанну, закрывая за спиной дверь. Ее голос растворился в гуле ветра. — Раз десять туда-обратно сбегаешь и привыкнешь.

— А по-другому никак? — взмолилась Гвендолин, вцепившись в клетку мертвой хваткой, словно та могла помочь. Не хватало духу ступить ни шагу по тонкой ниточке над пустотой.

— А зачем по-другому, если так ближе? — удивилась Нанну. — Да ты трусиха! Вот бы не подумала после всего, что с тобой приключилось! А ну-ка, давай, я первая.

Держа свою клетку, она непринужденно пересекла пропасть и оглянулась.

— Ну? Поторапливайся! Давай шустрее, хоть сидя, хоть лежа. Или предпочитаешь стоять там вечно?

И Гвендолин обреченно поползла вперед, едва отрывая ноги от серого булыжника и борясь с желанием бросить крыс, упасть на живот, обхватить ненадежную опору руками — и не шевелиться в ближайшие сто лет. Промокшая одежда вновь напомнила о себе: суховей мигом выстудил сырую ткань. В носу защекотало. Ой, мамочки, только чихнуть не хватало!

— Нужно тебе подобрать другую одежду, — деловито заметила Нанну, поймав протянутую руку и почти волоком втаскивая Гвендолин на уступ по ту сторону моста. — Как-то ты неважно выглядишь.

Серьезно?!

— Ты не заболела?

Гвендолин тряслась и клацала зубами, к лицу прилил тяжелый, распирающий голову жар. Нанну потрогала ее лоб и нахмурилась

— Я поговорю с Дорианом.

Точно. Здесь ведь живет целый знахарь! Он наварит ей горьких трав, облепит горчичниками с ног до макушки, натрет барсучьим жиром или чем тут еще натирают безнадежно простывших — и назавтра Гвендолин проснется, как новенькая.

— А больных у вас тут, случаем, на кострах не сжигают? С ритуальными плясками под бубен?

Нанну шутку не оценила. Или не расслышала, потому что уже нырнула в низенькую дверцу. Гвендолин протиснулась следом. Не верилось, что кошмарная пропасть осталась позади: десяток метров моста отобрал у Гвендолин десяток лет жизни.

— Дориан гений. — Нанну опустила клетку на пол и открыла дверцу. Крысы кинулись врассыпную. — Это он уговорил Кагайю вернуть мне человеческое обличье.

— Скорее, герой, чем гений, — пробормотала Гвендолин, последовав ее примеру. Оказалось, пустая клетка мешала ничуть не меньше. — Он человек, достойный уважения, если помогает другим бескорыстно.