Ученик колдуньи
Шрифт:
— Одна беда с ней, — продолжила колдунья. — Галиотис агрессивна и глупа до безобразия. Она может напасть и на кита, если тот подвернется, хотя одолеть его, разумеется, не сумеет. Не то что человека.
Прозрачнее намека и не придумаешь. Гвендолин все-таки вгляделась в мутную воду, откуда на нее слепо таращились выпуклые глаза рыбы-гадюки. В длину та достигала полутора метров. Гибкое, похожее на змеиное тело покрывала черная, как смоль, чешуя. Пасть едва смыкалась, из нее выпирали зубы-иглы, особенно эффектно окаймлявшие
Так вот кем вдохновлялись создатели «Чужого», не к месту подумала Гвендолин.
Мимо неспешно проплыла акула со скрученной спиралью нижней челюстью.
— А это геликоприон по имени Тридактна, — сообщила колдунья. — Питается всем, что движется.
— По-моему, в моем мире она давно вымерла, — пробормотала Гвендолин, — и всякие там — завры тоже.
— Твой мир лишился лучших представителей животного мира. Вместо них его населили люди, — гримаса отвращения испортила красивое лицо Кагайи. — Миллионы и миллиарды людей, которые все лезут и лезут сквозь магический барьер, стремясь загадить и наш Первозданный океан, как загадили свои реки и моря.
— Ну уж динозавры точно передохли раньше, чем мы успели что-то загадить, — не сдержавшись, выступила Гвендолин. — Шестьдесят миллионов лет назад людей и в помине не существовало!
— Это не отменяет того, что вы все — паразиты! — фанатично прошипела Кагайя.
Ну да. А сама она — представитель внеземной цивилизации космических ежиков. Похоже, ассоциации с «Чужим» навеялись недаром.
— Я оберегаю Первозданный океан. Если бы не моя магия, проклятые пришельцы из человеческого мира давно понастроили бы здесь свои смрадные… сооружения, чтобы отравлять воздух, сливать в воду ядовитые отходы и губить все живое!
Так вот откуда росли ноги ее тотальной ненависти к людям!
— Вообще-то, у нас существуют организации по охране природной среды. Гринпис. Королевское Общество Охраны Природы, — сказала Гвендолин. Бояться? Эту чокнутую фанатичку, присвоившую себе мировое господство? Да в любом городе таких пруд пруди — правда, они тихо сидят в смирительных рубашках, ну, или локально беснуются в комнатах, обитых войлоком. И не косят окружающих магией направо и налево. В этом, конечно, главная загвоздка.
— Ваши организации тужатся исправить то, что испоганили другие ваши организации, — зло усмехнулась Кагайя. — И сомневаюсь, что преуспели в своих убогих конвульсиях.
— Зато, невзирая на свои пороки, мы помним о милосердии и любви. И не убиваем любого встречного из бредового опасения, что он плюнет в наш колодец.
Кажется, Гвендолин хватила через край. Это стало очевидно еще до того, как она замолчала. Колдунья вонзила в нее злобный взгляд, сощурилась и вдруг обратилась к Когану, продолжавшему топтаться рядом:
— Убить.
Поначалу Гвендолин не сообразила, что за короткое слово слетело с ведьминых губ.
— Выведи из замка на арену и…
«И» осталось без уточнений, потому что в зал, топая, как стадо мамонтов, вбежала Нанну.
— Госпожа, прибыли духи леса! — возвестила она.
— Уже? — встревожилась Кагайя, мигом утратив к Гвендолин интерес. — Но я еще не успела начертить защитные заклинания! Их гостевые покои не готовы! Где они?
— Прогуливаются вдоль каналов. Честно сказать, — Нанну стушевалась, — господа остались крайне недовольны тем, что вместо хозяйки замка их встретила прислуга. Вы ведь помните, насколько они мстительны? Лучше бы незамедлительно отправиться к ним, пока парк не превратился в непролазные дебри, а каналы не заросли болотной тиной.
— Я так и сделаю. Ты! Как там тебя…
— Нанну.
— Закончи тут с крысами. Вон там ещё две клетки, их нужно скормить Галиотис и Тридактне.
Нанну побледнела, но возразить не осмелилась.
— Коган, — ведьма направилась прочь; ее черные одеяния взметнулись, — пришли ко мне Айхе, да поживее.
— Боюсь, это вызовет некоторые затруднения, — залепетал Коган, пускаясь следом.
— О чем ты болтаешь?
— Вы накануне вывихнули ему руки, госпожа, и немного поломали ребра, и… в общем, переборщили с наказанием. Вряд ли он так скоро сумеет вернуться к своим обязанностям.
— Мне плевать, что он там сломал! — рявкнула Кагайя. — Дориан разве не управился за ночь?
— Я ещё не навещал его утром…
— Так навести! Айхе нужен мне немедленно! Духи леса всегда прибывают первыми, за ними не преминут объявиться и остальные, а это проклятая туча гостей. И каждый лупит направо и налево своей хваленой магией, будто целый год сидел на голодном пайке и всего час как сорвался с цепи. Не хватает мне бардака и порушенных стен.
— Хорошо, я схожу в астрономическую башню.
— Уж сделай милость! — под ноги Кагайе вдруг невесть откуда подвернулся лохматый клубок в полосатых колготках, и она пнула его что было силы. Несчастный кыш кубарем прокатился по полу и канул в недра кораллового рифа. — И вытрави, наконец, эту заразу! Ты главный управляющий или барахло? Не будешь работать, я мигом найду замену.
Коган забормотал что-то в ответ, но они с ведьмой уже скрылись из виду, и голоса потонули в синем морском полумраке.
Гвендолин переступила с ноги на ногу и заметила, что Нанну глядит на нее с изумлением. Теперь, наверное, каждый, кто в курсе ночного происшествия, будет столбенеть от неожиданности и приставать с вопросами, вроде: «Как же это ты не умерла?»
Однако Нанну удивила. Прихватив из угла клетки с крысами, она впихнула одну Гвендолин в руки и кивком поманила за собой — совсем в другую сторону.