Убийца теней

J.M.

За эту ночь Ярла устала, причем не только физически. Сейчас ей просто необходимо было вернуться на постоялый двор и несколько часов поспать.

8. Крушение и обретение

Едва Ярла переступила порог своей комнаты, как заботливая Саулина, по утрам раньше всех на постоялом дворе поднимавшаяся, уже принесла ей горячей воды и спросила, позавтракает ли она в столовой или у себя. Но Ярла отказалась от завтрака вовсе - ложиться на полный желудок не любила. Попросила только травяного чаю. Не дожидаясь, когда заказ будет выполнен и не запирая двери, задернула занавеску, специально в одном углу комнаты приспособленную, и принялась за мытье. Выйдя из-за занавеси,

обнаружила на столе поднос с дымящейся глиняной кружкой и несколькими ломтями поджаренного хлеба. Саулина на всякий случай все-таки заказ дополнила. А зашла тихо, точно мышка - Ярла, умываясь, плескаясь в воде, и не заметила, когда.

Устало улыбнувшись, Ярла пожевала хлебный ломтик, выпила чай и свалилась в постель.

Но проспать удалось меньше, чем хотелось бы. Часа через два в дверь тихо постучали. Ярла от этого негромкого звука тут же проснулась. И, не сообразив, что к чему, из-под подушки спрятанный кинжал выхватила. Но в проеме между приоткрывшейся дверью и косяком не неведомый враг появился, а веснушчатое Саулинино лицо с округлившимися глазами. Уж, казалось бы, куда круглее, и так круглые - а вот еще сильнее обычного распахнулись. От удивления, не от страха. В первое мгновение не успела испугаться девчонка. А во второе Ярла уже на прежнее место кинжал убрала.

Давняя привычка: перед тем, как спать лечь, квилон - под подушку, остальное оружие - в чехлы, в мешок и под кровать. Не потому что на каждом шагу злодеев опасаешься, а так... на всякий случай.

– Вы извините, но у вас, это, дверь-то не заперта была...
– почему-то шепотом сказала Саулина.

Ярла про себя выругалась. Вот тебе и "всякий случай". Кинжалы под подушку прячем, а ключ в замке повернуть - это из головы, конечно, вылетело. Но вслух только протянула неопределенно:

– А-а...
– провела рукой по лбу, откидывая свесившиеся на лицо волосы, потерла глаза.
– Что, от городской стражи вести?

– Не-а, не от стражи, го... Ярла. Двухбережный брат к вам.

Почему-то Ярле вмиг представился Воллет, и опять захотелось схватиться за кинжал. Но тут же она сообразила, что Воллета Саулина назвала бы "отцом". И говорила бы о нем с куда более уважительной интонацией, может, добавила бы даже "сам". Трудно предположить, что кто-то в Лоретте не знает первого священника в лицо - разве что новорожденные младенцы. Да и не пришел бы сюда Воллет. Не такой он человек, чтобы напрямую действовать. Ну, а если не он, значит...

– Тот, который позавчера являлся?

– Ага, - кивнула Саулина.

– Ну чего еще принесло его?..
– понедовольствала Ярла.

– Хотите, скажу, что спите вы?

– Да ладно уж, не надо. Скажи, пусть идет.

Рубашку, в которой спала, Ярла быстро сменила на уличную. Принялась надевать штаны - и как раз в этот момент в комнату вошел Лорк. Вошел - и тут же обратно за дверь выскочил.

– Да не кусаюсь я, - бросила Ярла, затягивая на штанах шнуровку.

Но Лорк все равно выждал в коридоре столько, сколько, по его расчету, должна была длиться процедура одевания. Когда он зашел во второй раз, Ярла, наполовину скрывшись под кроватью, шарила там в поисках сапог. Это тоже можно было счесть малопристойным, но Лорк решил, что снова ретироваться в коридор будет слишком уж по-ханжески, и остался в комнате.

Когда сапоги были извлечены и надеты на ноги, Ярла произнесла:

– Извини уж, что не при параде, - и демонстративно развела руками, давая в подробностях разглядеть свой взъерошенный и полусонный облик.
– Но, думаю, тебя ко мне не эстетические побуждения привели.

– Да, то есть... Это ты извини, я действительно...

– Хватит тебе заикаться, - нетерпеливо

махнула рукой Ярла.
– Ближе к делу давай. Да не стой, садись, - она кивнула на стул.

Лорк опять чуть было не повторил "да, то есть..." но вовремя спохватился, кашлянул и уселся. И замолчал.

– Ну, и?..
– Ярла скрестила руки на груди и подчеркнуто вопросительно, ожидающе уставилась на гостя. В другой ситуации этот Лорк здорово бы ее позабавил. Да, в другой - в которой не было бы Воллета и Талвеона, и промаха по зверю, и человека, прошлой ночью погибшего.

– Я хотел тебя попросить... Пожалуйста, расскажи мне побольше о том, что написал Талвеон, - сказал наконец Лорк.

Только теперь Ярла вспомнила, что в ее заплечном мешке лежит рукопись узника. Она переложила бумаги туда вчера вечером, когда собиралась на охоту. Конечно, уходя, дверь комнаты заперла. Но у хозяев всегда есть запасные ключи. А ложась спать, она вовсе запереться забыла... Не напрасно ли уверяла вчера Лорка, что у нее надежнее бумаги сохранятся? Можно ли в этом городе ручаться за надежность чего бы то ни было, пока тут заправляет Воллет? Возьмет да и подкупит кого - пошарить в ее отсутствие в вещах... Одной этой рукописи вполне достаточно, чтобы занять тюремную клетку по соседству с Талвеоном. Вот разве что не придет Воллету в голову такая идея - у сумеречного охотника еретические писания разыскивать. Здесь другая тактика борьбы подходит: как нынешним утром, например, в бестолковости обвинить. Хотя почему не придет?.. Такому как Воллет что хочешь придет в голову, не только обыск устроит - еще и нарочно подсунет крамолу какую-нибудь. Хозяев посулами прельстит, или соседей по комнатам... А Саулина? Нет эта не прельстится, не купится... Но кого купить нельзя - того запугать можно.

Тьфу ты, да что такое... что за город такой? Тут поживешь - пожалуй, совсем сумасшедшей станешь, звука собственных шагов начнешь пугаться. Бывают же люди на свете - как отравят все вокруг себя. Целый город даже...

Впрочем, нет, глупости. Не один Воллет во всем виноват. Ей ли не знать, что в каждом человеке всякого понамешано...

– Чего рассказывать-то?
– пожала плечами Ярла.
– Ты же читал уже.

– Я о том узнать поподробнее хочу, что тебе лучше всего известно. О злых духах, то есть... которые не злые духи, а... людьми порождаются.

Лорк, выговаривая это, не то нахмурился, не то поморщился болезненно. Трудно было ему, к другим взглядам приученному, это новое воззрение принимать. Ярла даже пожалела его немного. Ну что тебе стоило, двухбережный брат, чуть посильнее в свою правоту упереться? Свою, или ту, которой тебя с детства учили - это все равно... Что стоило слова еретика и убийцы теней напрочь отвергнуть? Ведь твои единоверцы одного и за человека-то не считают, а вторую недолюбливают, доверия не удостаивают...

Но если нет в человеке склонности на самый высокий алтарь свою правоту возносить, так уж нет. К другим мнениям прислушиваться обречен. И если они более разумными представляются, то свои взгляды обречен менять. А что на свете труднее быть может?..

– Ты что, хочешь, чтобы я тебе лекцию прочитала?

Невольная ассоциация с незадачливым лектором лореттской ученой общины, угодившим в тюрьму, заставила Ярлу невесело усмехнуться. А Лорк едва не сказал опять свое "да, то есть..." В последний миг только исправился:

– Я просто хочу знать то, что знаешь ты... Я же не виноват, что от рождения такими возможностями не обладаю.

Ярла снова усмехнулась.

– Тут один уже пытался известную ему истину до других донести, но двухбережные братья, - она сделала ударение на этих словах, - помогли ему перед тюремной мышью свои лекции продолжать.