Убийца Шута

Хобб Робин

– Мы теряем ее, Том. Будет становиться только хуже. Мы знаем это. Что ты будешь делать, когда она перестанет тебя узнавать? Когда она сама не сможет ухаживать за собой? Что с ней станет?

Она подняла лицо. На ее щеках блестели слезы.

Я пересек комнату и взял ее руку.

– Вот что я тебе обещаю. Я буду заботиться о ней. Всегда. Я буду любить ее. Всегда.
– я укрепил свою волю.
– И я поговорю со слугами наедине и скажу им, что не смотря на то, сколько лет они проработали здесь, если они дорожат своими местами, им придется обращаться с леди Молли, как того требует ее положение хозяйки

этого поместья. Вне зависимости от того, что они могут думать о ее просьбах.

Неттл шмыгнула носом и высвободила свои руки из моей, чтобы вытереть глаза тыльными сторонами ладоней.

– Я знаю, я больше не ребенок. Но сама мысль о том, что я могу ее потерять.....

Она не договорила. Ее голос затих еще прежде, чем она произнесла слова, которые, как мы оба знали, переполняли ее. Она все еще оплакивала Баррича, единственного настоящего отца, которого она знала. Она не хотела потерять еще и мать, но гораздо хуже было бы, если бы Могли перестала ее узнавать.

– Я позабочусь о ней, - снова пообещал я. И о тебе, подумал я про себя. И задумался о том, позволит ли она мне когда-нибудь заботиться о себе.
– Даже если это будет означать, что мне придется делать вид, что я верю в то, что внутри нее растет ребенок. Хотя, когда я поступаю так, я чувствую себя обманщиком. Сегодня...., - я запнулся, чувство вины переполняло меня.
– Я вел себя так, как если бы Молли, действительно, была беременна и обращался с ней как с маленьким ребенком, с буйным воображением. Или с сумасшедшей.

– Ты был добр, - сказала Неттл тихо.
– Я знаю свою мать. Тебе не удастся убедить ее отступиться от этой иллюзии. Она не в себе. С таким же успехом ты -

Молли с грохотом поставила на стол поднос. Мы оба виновато подскочили. Моли смотрела на меня почерневшим взглядом. Она плотно сжала губы и сначала мне показалось, что она снова проигнорирует наше несогласие. Но Неттл была права. Она стояла на своем и отчетливо проговорила: - Вы оба думаете, что я сумасшедшая. Чтож, отлично. Но я вам говорю совершенно однозначно, что чувствую, как внутри меня шевелится ребенок и моя грудь наливается молоком. Недалек тот час, когда вы оба будете просить у меня прощения.

Неттл и я, застуканные в момент нашего тайного беспокойства, сидели ошарашенные. Неттл ничего не смогла ответить своей матери и Молли повернулась и устремилась прочь из комнаты. Мы смотрели друг на друга, переполненные чувством вины. Но никто из нас не пошел за ней следом. Вскоре, мы отправились в свои постели. Возвращаясь домой, я ждал воссоединения с Молли и совместно проведенной ночи. Вместо этого, Молли ушла спать на тахту в детскую. Я отправился один в нашу спальню и она показалась мне холодной и пустой.

На следующий день, еще до полудня, Неттл отправилась в Замок Баккипа. Она сказала, что уже довольно долго не видела своих учеников по Скиллу и что ее ждет много невыполненной работы. Я не сомневался в ее словах, равно как и не верил тому, что это была ее главная причина, чтобы уехать. Молли обняла ее на прощание и со стороны можно было подумать, что между матерью и дочерью все в порядке. Но Молли не упоминала о ребенке с тех пор, как ушла от нас прошлым вечером, и не спросила Неттл вернется ли она на его рождение.

И все последующие дни она больше не заговаривала со мной

о призрачном ребенке. Мы вместе завтракали, обсуждали дела поместья, и за ужином делились событиями прошедшего дня. И мы спали в разных комнатах. Или, как в случае со мной, не спали. Я работал над переводами для Чейда в ночные часы гораздо больше, чем за последние шесть месяцев. Через десять дней после инцидента, поздним вечером, я набрался смелости и отправился в детскую. Дверь была закрыта. Я постоял перед ней несколько долгих мгновений, прежде чем решил постучать вместо того, чтобы просто зайти внутрь. Я слегка постучал, подождал, а затем постучал громче.

– Кто там?
– в голосе Молли звучало удивление.

– Это я.
– Я приоткрыл дверь.
– Могу я зайти?

– Я никогда не запрещала тебе, - ответила она резко. Ее слова жалились, но все же я старался подавить улыбку. Я слегка отвернулся от нее, чтобы она этого не увидела. Вот теперь передо мной была Молли Красные юбки, которую я знал.

– Это правда, - сказал я тихо.
– Но я знаю, что сильно оскорбил твои чувства, и мне показалось, что если тебе не хотелось меня видеть какое-то время, мне не следовало навязываться.

– Не навязываться, - сказала она тихо.
– Фитц, ты понимаешь, что это ты старался избегать меня? На протяжении многих лет, сколько раз я просыпалась среди ночи и ощущала пустоту и холод с твоей половины кровати? Ты тихонько ускользал из спальни в темноте ночи, чтобы спрятаться в своей маленькой пыльной норке, и писать что-то до тех пока все пальцы не становились синими от чернил?

При этих словах я склонил голову. Я не знал, что она была в курсе. Меня подмывало указать ей на то, что она покинула нашу постель, чтобы спать в детской. Но я не стал. Не время было начинать битву. Я уже стоял на пороге и чувствовал себя как волк, который впервые проник внутрь дома. Я не знал где мне следует стоять и мог ли я сесть. Она вздохнула и села на диване, на который прилегла отдохнуть. Она была в ночной рубашке, но она сдвинула в сторону наполовину законченное вышивание, освобождая место для меня.
– Я полагаю, что я действительно провожу там слишком много времени, - извинился я. Я присел рядом с ней. До меня донесся ее аромат и я вдруг сказал:

– Каждый раз, когда я ощущаю твой запах мне хочется поцеловать тебя.

Она потрясенно взглянула на меня, засмеялась, а потом грустно сказала: - Последнее время я задумывалась о том, хотел ли ты вообще быть рядом со мной. Старой и морщинистой, а теперь еще в добавок, считаешь меня сумасшедшей...

Я прижал ее к себе прежде, чем она смогла продолжить свои слова. Я поцеловал сначала макушку ее головы, щеки и потом прижался к губам.
– Мне всегда будет хотеться целовать тебя, - сказал я ей на ухо.

– Ты не веришь, что я беременна.

Я не выпустил ее из объятий.

– На протяжении более двух лет ты твердила мне о своей беременности. Что я должен думать, Молли?

– Я и сама не понимаю, - сказала она.
– Но все, что я могу тебе сказать, так это то, что каким-то образом в самом начале я ошибалась. Должно быть мне казалось, что я беременна до того, как беременность наступила. Возможно, каким-то образом я чувствовала, что вскоре забеременею.

Она уткнулась лбом в мое плечо.