Убийца Шута
Шрифт:
– Он пришел сюда?
– пронзительно кричала одна из девочек.
– Он должен был!
– кричал мальчик, с нотой неопределенности в голосе. Преследователи быстро разошлись, каждый состязался за право первым увидеть их жертву. Я стоял неподвижно, мое сердце забилось быстрее, желая знать, возьмут ли они меня в свою игру, если заметят. Даже зная, где спрятался мальчик, я мог различить лишь его силуэт. Его бледные пальцы крепко сжимали шпалеру. Я видел как слабо поднималась и опускалась его грудь, которая выдавала, как долго он бежал.
– Он прошел мимо ворот! Давайте же!
– решил один из старших мальчиков, и как cвора собак натравленных на
– Он там!
– закричала девочка, и свора промчалась обратно в сад. Когда одетый во все черное мальчик начал взбираться по высокой стене, дети поспешно наклонились. И в следующее мгновенье воздух наполнился огромными комьями земли и камнями. Они попали в розовый куст, шапалеры, в станы, и я услышал гулкий глухой стук, когда они попали по тонкой молодой спине. Я услышал его хриплый болезненный вздох, но он продолжал цепляться за стену и взбираться наверх.
Игра вдруг оказалась вовсе не игрой, а жестокой охотой. Распластанному по стене, ему негде было укрыться, и пока он взбирался вверх, охотники наклонялись и набирали камни и комья грязи. Я мог бы крикнуть, чтобы они остановились. Но я знал, что даже если я это сделаю, это не остановит их. Я бы просто стал дополнительной мишенью для них.
Один из камней ударил его в затылок достаточно сильно, для того чтобы голова отлетела к стене. Я услышал шлепок плоти о камень и увидел, как он остановился, наполовину оглушенный, его пальцы заскользили. Но он вновь не закричал. Он вздрогнул, и затем снова начал двигаться, более быстро. Его ноги заскользили в поисках точки опоры, и тогда его рука легла на верхнюю часть стены. Будто цель игры была достигнута, другие дети умчались вперед. Он достиг вершины стены, зависнув ровно на столько, сколько потребовалось для того, чтобы встретиться со мной взглядом, а затем перепрыгнул на другую сторону. Стекающая с его подбородка кровь была ошеломляюще красной против его бледного лица.
– Огибай, огибай!
– визжала одна из девочек, и визжа как гончие, остальные дети развернулись и выбежали из сада. Я услышал резкий лязг ворот, которые захлопнулись за ними, и дикий топот ног. Они смеялись на бегу. Мгновением позже я услышал пронзительный и отчаянный крик.
Я проснулся. Я дышал так часто, будто только что вышел из сражения. Моя ночная рубашка была потной на груди и скомкалась вокруг меня. Дезориентированный, я сел и отбросил одеяло.
– Фитц!
– Упрекнула меня Молли, огородив рукой нашего ребенка.
– О чем ты только думаешь?
Внезапно я снова стал самим собой, взрослым мужчиной, а не испуганным ребенком. Я сидела в нашей кровати, рядом с Молли, рядом с нашим крошечным ребенком, которого я мог раздавить своим резким движением.
– Я навредил ей?
– закричал я в ужасе, и в ответ раздался тонкий плач ребенка.
Молли протянула руку и схватила меня за запястье.
– Фитц. Все в порядке. Ты просто разбудил ее, вот и все. Ложись. Это было всего лишь сон.
После всех совместно прожитых лет, она была знакома с моими ночными кошмарами. Она знала, к моему сожалению, что будить меня может быть опасно. Теперь же, мне было стыдно как побитой собаке. Неужели она думала, что я опасен для нашего ребенка?
– Я думаю,
Молли не отпускала мое запястье. Она перевернулась на бок, уютно расположив ребенка ближе к себе. В ответ ребенок тихонько икал и тут же принялся искать сосок.
– Ты будешь спать прямо здесь, рядом с нами, - заявила Молли. Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, она тихо рассмеялась и сказала.
– Она думает, что снова голодна.
Она отпустила меня, чтобы высвободить грудь для ребенка. Я лежал неподвижно, пока она устраивалась, а затем слушал тихие и довольные звуки молодого создания, наполняющего свой живот. Они обе так хорошо пахли: ребенок со своим младенческим запахом, и женственный запах Молли. Я вдруг почувствовал себя огромным, жестоким и мужиковатым, злоумышленником в безопасной и мирной семейной жизни.
Я начал было искать предлог:
– Я должен...
– Ты должен остаться там, где ты находишься.
Она снова поймала меня за руку и дернула за нее, потянув меня ближе к ним обоим. Она оставалась не довольной до тех пор, пока я не приблизился настолько близко, что она смогла запустить свои пальцы в мои волосы. Ее прикоснование оказалось легким, успокаивающим, когда она откинула потные кудри с моего лба. Я закарыл глаза при ее прикосновении и спустя несколько мгновений мой сознание дрейфовал
Сон, который канул в безвестность когда я проснулся, снова вырисовался в моей голове. Я должен был заставить себя дышать медленно и осторожно, на смотря на то что моя грудь сжалась. Сон, сказал я себе. Не воспоминание. Я никогда не прятался и не наблюдал за тем как другие дети в замке издеваются над Шутом. Никогда.
Но мог бы, твердила моя совесть.Если бы я был в нужном месте в нужное время, я мог бы. Любой ребенок мог. Как и любой в такой час и после такого сна, я искал связь в своих воспоминаниях, пытаясь понять, почему этот кошмар разрушил мой сон. И не находил.
Ничего, за исключением разговоров детей в замке о бледном чудаке Короля Шрюда. Шут был там, в моих детских воспоминаниях, с того самого дня, как я приехал в Баккип. Он был там до моего приезда, и, если верить ему, ждал меня всё это время. Но прошли годы до наших столкновений в Баккипском замке, его грубого жеста в холле, или нелестного пародирования, когда он ходил за мной по коридоре. Я избегал его так же усердно, как и другие дети. Чтобы снять с себя груз вины, я думаю, что не обращался с ним жестоко. Я никогда не насмехался над ним, никаким образом не выражал отвращение. Нет. Я просто его избегал. Я считал его шустрым и глупым парнем, акробатом, который развлекает короля своими выходками, но, скорее, простодушным. Во всяком случае, я жалел его, сказал я себе. Потому что он был другим.
Так же, как и моя дочь будет отличаться от приятелей по играм.
Не все дети в Бакке были темноглазыми и темноволосами со смуглой кожей, но преобладающее число приятелей, которых она найдет, будут именно такими. И если она не будет расти настолько быстро, чтобы соответствовать им в размерах, если она останется крошечной и бледной, что тогда? Какое детство у нее будет?
Холод сковал мой живот и добрался до сердца. Я подвинулся еще ближе к Молли и моему ребенку. Они спали, но я не мог. Бдительный, как преследующий волк, я слегка обнял их обеих. Я буду защищать ее, как я пообещал себе и Молли. Никто не будет насмехаться над ней или издеваться в любом случае. Даже если мне придется держать ее в секрете от всего внешнего мира, я буду держать ее в безопасности.