Убить Вампира

Безрук Игорь

— А когда вы видели его в последний раз?

— Может, с месяц назад, может, больше, точно не помню. С тех пор, как умерла его жена…

— Его жена умерла? — перебил Михайлов. — Когда?

— Через неделю, кажется, должно исполниться сорок дней.

— Вы всё так хорошо знаете об этой семье, — не смог не обратить на это внимание Горюнов.

— Лайма была моей близкой подругой, — сказала Ольга. — Одно время жила у нас, снимала комнату. У меня и познакомилась с Сергеем, когда он вернулся из армии.

— Понятно, —

произнес Михайлов. — Теперь расскажите нам подробнее о сегодняшнем происшествии. Как вы обнаружили Кравченко, как вы там вообще оказались. Вы были у него?

— Нет, я же говорю вам: последний раз я его видела где-то с месяц назад.

— Уже после похорон его жены?

— Да, после похорон.

— Как он воспринял смерть жены? — не удержался, чтобы не спросить её, Горюнов.

— Он был подавлен, сильно страдал. Сергей любил её очень.

— Ага, любил, значит, — скептически вставил Горюнов.

— Да, любил! — неожиданно вспыхнула Ольга. — И вам этого совсем не понять. Вы, наверное, только себя и любите!

— Ну, ну, Ольга Викторовна, успокойтесь, — Михайлов попытался унять девушку. — Он не хотел вас обидеть. Давайте вернемся к сегодняшнему утру. Вы, значит, решили навестить Кравченко?

— Я не собиралась его навещать. Я же говорила вам: он мне приснился. Приснился с отрубленной головой. Я сначала испугалась, а потом решила узнать, не заболел ли он — сон же не мог просто так присниться.

— И часто вам снятся такие провидческие сны? — не унимался со своими издевками Горюнов.

— Каждый день! — раздраженно бросила Ольга. — Да что это такое, господи! Вы что, меня в чем-то обвиняете? По-вашему я что, должна была дома сидеть и телевизор смотреть, когда вам такое душу выворачивает?

— Никто так не думает, Ольга Викторовна, — мягко произнес Михайлов. — И никто вас ни в чем, поверьте мне, не обвиняет. Не волнуйтесь так, пожалуйста. Давайте лучше продолжим. Вспомните, когда вы поднялись к Кравченко, дверь была открыта?

Ольга немного поостыла.

— Сначала я не могла её открыть, а потом, вы не поверите, она открылась сама, как будто её кто-то держал с другой стороны. Держал, держал, а потом отпустил.

— Ну, это сказка какая-то, — недоверчиво заметил Горюнов.

— Может, и сказка. Я уже сама не знаю, где тут правда, — упавшим голосом сказала Ольга.

— Ладно, оставим это. Вы находились дома, когда вам приснился тот странный сон? — уточнил Михайлов.

— Дома.

— Кто может это подтвердить?

— Моя бабушка. Я живу с бабушкой. Когда мне приснился тот ужасный сон, я долго не могла заснуть. Она тоже — я её разбудила.

— А утром?

— Утром я сразу пошла к Сергею.

— Вас кто-нибудь видел из соседей Кравченко?

— Не знаю. Наверное, никто.

— Значит, вас никто не видел и подтвердить ваше алиби некому? — ввернул Горюнов.

Ольга

подняла на него опухшие глаза, в них появилось отчаяние.

— Вы всё еще думаете, что это я его убила, да? Но я же… Я звонила вам. Я… Я только нашла его, только нашла. Товарищ майор, поверьте мне, пожалуйста!

Михайлов бросил на Горюнова укоризненный взгляд, потом посмотрел на Ракитину:

— Ольга Викторовна, прошу вас, успокойтесь. Никто вас ни в чем не обвиняет. Мы просто хотим во всем разобраться. Вы же видите, насколько своеобразная сложилась ситуация?

Ольга, понурив голову, быстро закивала.

— Вот и хорошо. Сейчас вы можете отправиться домой, отдохнуть и успокоиться. Но, пожалуйста, никуда не исчезайте, вы нам еще понадобитесь.

Ольга поднялась, с благодарностью посмотрела на Михайлова и спросила:

— Я правда могу идти?

— Конечно. Идите, внизу вас пропустят.

— До свиданья, — тихо промолвила она.

— Всего доброго, — ответил Михайлов и проводил её долгим взглядом до дверей.

7

— Во бабенка! Во дает! Сон провиденья, сон в руку! Прямо фантастика какая-то, — не утихал Горюнов, после того, как Ракитина ушла. — Вы ей хоть верите?

Михайлов задумчиво пожал плечами.

— А мне кажется, это просто совпадение. Однажды и у меня такое было. Сплю, вижу: на рыбалке. Вода по пояс, за спиной камыши в два моих роста, и клев, надо сказать, исключительный.

— И на следующий день ты отправляешься на рыбалку и удишь мешок карасей, — поддел его Семенов, до того молча сидевший за своим столом.

— Семеновна! — передразнил его Горюнов. — Ты опять ошибся: в тот день меня жена вообще на рыбалку не пустила. А между прочим, ребята, с которыми я не поехал, наловили тогда целый мешок рыбы.

Михайлов сидел за одним из свободных столов в кабинете своих новых знакомых, едва прислушиваясь к их болтовне. Ребята ему приглянулись.

Евгений Горюнов. По складу характера весельчак, говорун, всегда в настроении. Откуда столько энергии берется в его тщедушном на вид теле? Наверное, местный заводила, душа компании. Убежден, что в жизни нет ничего неясного. «Бог есть, это — как пить дать. Другое дело, что веры в него нам не привили», — услышал от него через несколько дней Михайлов.

Олег Семенов. Добрейшей души человек. Говорят, такие в милиции долго не удерживаются. «Вроде как в нашей профессии только злость и нужна. Да разве мало этой злости вокруг? Куда ж еще злее?» — думал Михайлов.

Ракитину они отпустили домой.

— Может, надо было с неё подписку о невыезде взять? — ненавязчиво спросил Горюнов.

— Вы все её подозреваете? — Михайлов посмотрел на Горюнова, откидываясь на спинку стула.

— А кого ж еще? Других-то не было. Одна она. Или тупик.