Убить Вампира
Шрифт:
— Бабушка, я… я…
Вдруг Ольга расплакалась, не на шутку испугав Ирину Петровну.
— Оля, Оленька, девочка моя, да что же такое? — совсем растерялась, видя, что Ольга все сильнее заливается слезами.
Она подошла к ней, обняла, прижала к себе, поглаживая по голове:
— Ну, успокойся, успокойся, расскажи мне. Может, еще ничего страшного не произошло? Может, всё можно уладить?
— Бабушка, — продолжая реветь, сказала Ольга. — Я была в милиции.
— В милиции? О боже! — схватилась
— Нет. Вернее… Я не знаю. Я пришла, а он лежит. Они думают, что я его…
— Что — ты его?
— Убила!
— Убила?! — Ирина Петровна стала искать опору, села на стул, услышала, как громко стучит её сердце.
— Помнишь, бабушка, Сережку Кравченко?
— Дружка твоего, что на Лайме женился?
— Его.
— Ну и что?
— Сегодня утром его нашли дома убитым.
— Убитым?
— И без головы, бабушка!
— Ну?
— Что — ну? А я там была и всё видела!
— Как убивали?
— Да нет, мертвого видела его в квартире!
Ирина Петровна растерянно захлопала ресницами, но, услышав, что Ольга не участвовала в преступлении, немного успокоилась.
— Погоди, погоди, ничего не пойму. Ты что, была у него?
— Ну да.
— Но ты же ночевала дома!
— Да я утром к нему пошла, когда проснулась.
Ирина Петровна все еще ничего не могла понять.
— Погоди, а чего ж ты к нему утром бегала?
Ольгу раздражало такое непонимание.
— Бабушка, ну я же тебе ночью рассказывала, помнишь? Тот сон про мертвеца… Это Сергей мне тогда приснился мертвый, Сергей! Я испугалась.
— Ну?
— Стала ему звонить — никто не отвечает. Я и поехала. А он там действительно мертвый.
Ирина Петровна облегченно вздохнула и поднялась:
— Ну и поделом ему. Я давно говорила, что с ним добра не будет. Тогда он, еще до армии, тебе голову кружил, потом Лайме. Видно, связался с кем-то. Но ладно сам, а то девку загубил. С тобой такое же могло быть.
— Бабушка, да что ты такое говоришь! — вспыхнула Ольга.
— А что? — будто ничего не понимая, удивилась Ирина Петровна.
— Да ничего! — бросила Ольга и выбежала из кухни.
Влетев в спальню, она сильно хлопнула дверью.
Ирина Петровна подумала, что сейчас внучку лучше не беспокоить. Как говорится, утро вечера мудренее. Завтра Ольга сама на всё посмотрит иначе. Она, бедняжка, скорее всего, просто устала, измучилась.
11
Палату, в которой лежал Скачко, Михайлов отыскал быстро. Скачко не спал. Лежал и отрешенно смотрел в потолок.
Он чудом остался жив, но врачи сказали, что к службе уже вряд ли будет пригоден.
— У него сильное психическое потрясение. Не знаю, что он там увидел, но разумно отвечать
Михайлов пообещал не тревожить Скачко.
— Он лежит на третьей койке, — сказал врач. — Да вы его сразу увидите.
В палате Михайлов подсел к Скачко на кровать, представился и спросил о здоровье. Скачко долгим взглядом посмотрел на Михайлова и только спустя несколько минут ответил:
— Да здоровье, как вам сказать. — Михайлов заметил, что после травмы не только речь его стала замедленной, но и течение мысли. — В голове как будто сено. Вроде что-то есть и ничего нет. Но врачи говорят, что денька через четыре всё пройдет и меня выпишут. — Скачко заулыбался. — Меня правда выпишут, товарищ майор, правда?
— Не сомневаюсь в этом, — сказал Михайлов, стараясь сильно не затрагивать Скачко. — Мне передали, что вы вспомнили что-то новое о той женщине в «Жигулях»?
— Новое? — Скачко стал напряженно собираться с мыслями. Казалось, всё выскочило из его памяти. — Да ничего нового. — Сказал, как будто ничего не произошло. Но потом глаза его вдруг заметались, забегали беспокойно. — Женщина? В «Жигулях»? Да это не женщина. Не женщина!
— А кто же?
— Она… Такая, знаете, как ведьма, как мертвец. Когда повернулась ко мне, когда с нее сполз этот капюшон, я… я…
— Василий Семенович, не волнуйтесь, пожалуйста. Вспомните, вы что-то про голову говорили. Что за голова?
Скачко посмотрел мимо Михайлова, потом взор его немного прояснился.
— Мы гнались за ней. Долго. Она мчалась, мчалась, потом резко сбросила скорость и остановилась. Бутенков пошел к ней. Я остался в машине. Нам нельзя было выходить вдвоем. Нельзя было вдвоем, понимаете? И он подошел к ней один. Один. Что-то сказал. Потом смотрю — занервничал, схватился за кобуру и повторяет раз за разом: «Это голова? Голова?» — и аж затрясся весь, хотя был не из пугливых. А потом я узнал про того хлопца, без головы, и подумал, не та ли голова была у женщины, в машине?
— Так вы сами ту голову не видели?
— Я? Я? Не видел. Но я слышал, как Бутенков кричал: «Что в сумке? Что в сумке!»
— Думаете, голова была в сумке?
— Я не знаю, не знаю. А потом, потом она схватила Бутенкова одной рукой за горло и… и…
Скачко вытянул обе руки вперед, как будто душил кого-то, и затрясся так, что его дрожь передалась даже Михайлову.
— Сука, сука, она его так, так! — продолжал трястись Скачко, не обращая ни на кого внимания.
Михайлов попытался удержать его руки, но ему не удалось. Тогда он громко крикнул: