Убить Вампира
Шрифт:
А если нет?
«Ольга, Ольга, да что ты такая трусиха?» — говорил в ней один голос, а другой предостерегал: «Куда ты идешь, зачем? Оно тебе нужно?»
Но Ольга не могла по-другому. Сон действительно глубоко задел её. Теперь это не только её сон, от неё зависит, как долго он будет её мучить.
Ольга слегка тронула дверь, но та не поддалась.
«Как в том сне!» — мелькнуло у нее, но еще не испугало сильно.
Тронула еще, толкнула. Дверь, на удивление, открылась, натужно заскрипев.
От скрипа у неё замерло сердце.
Теперь ведь это не сон!
«Да что ты опять, трусиха!» — попыталась она пристыдить себя, но у неё получилось с трудом.
Вдруг на лестнице раздались шаги. Кто-то поднимался.
Как быть? Её наверняка заметят и что подумают? Что она в семь утра надумала покинуть своего любовника? Другого люди подумать не могут, увидев её под дверью неженатого мужчины в такую рань. Зависть разъедает их куриные мозги. К тому же у Ольги не было никакого желания встречаться сейчас с кем бы то ни было. Оставалось только войти в квартиру Сергея и переждать, пока человек не пройдет мимо. Это же ненадолго, а потом она снова выйдет из квартиры и покинет её навсегда. Она обещает, она дает себе зарок. Только проверит, насколько реальными бывают сны. Больше ничего. Ничего!
Ольга еще раз толкает дверь, и — о, чудо! — та сразу же открывается.
«Как во сне! — невольно вспыхивает у нее снова в голове. — Как в том сне!»
Кто-то приближался.
«Он не должен меня увидеть, — опять застучало в голове. — Не должен!»
Ольга переступила порог квартиры Сергея, вошла и тихонько прикрыла за собой дверь. Человек на лестнице поднялся выше. Можно было немного успокоиться, перевести дыхание.
Ольга осмотрелась. Никого не видно. Тишина. Где же Сергей? Ольга позвала его, но ответа не последовало. Заглянула на кухню, потом — в гостиную. Тоже никого. Оставалась спальня. Зловещая спальня из её ужасного сна. Ольга заколебалась: входить — не входить? А вдруг там на самом деле лежит он? Как во сне!
И все же ей пришлось туда войти, чтобы разогнать наконец все сомнения. Она вошла. Робко, неуверенно. Остановилась на пороге и чуть не вскрикнула: на кровати кто-то лежал, накрытый с головой белым покрывалом.
Сергей? Она не уверена. Ничего не видно, покрывало прикрывает всё.
Может, вызвать милицию? Но если он просто так укрылся, и она ошибается в своих предчувствиях, как тогда будет выглядеть?
Но, с другой стороны, чтобы всё выяснить, нужно только сдернуть покрывало и убедиться, что её сон не более чем фантазия усталого мозга.
И чего она боится? Даже если он окажется и без головы, чего ей бояться?
Ольга перебарывает себя и подходит к кровати.
— Сергей, Сергей, — толкает укутанное покрывалом тело. — Слышишь? Это я, Ольга. Проснись, у тебя тут открыто. Слышишь, Сергей?
Она еще раз толкает его, однако, видя, что Сергея не так-то просто разбудить, начинает стягивать с него покрывало. Медленно, со страхом.
Кажется,
Почти как во сне!
И как во сне тело Сергея на самом деле оказывается… без головы.
Ольга пятится, пытается крикнуть, но не издает ни звука — её просто убивает увиденное. Она оседает на пол, не сводя с кровати обезумевшего взгляда.
4
Майор Михайлов сидел в кабинете подполковника Левина, когда раздался телефонный звонок.
— Левин слушает, — хозяин кабинета поднял трубку, и Михайлов заметил, как на лбу его непосредственного начальника собрались складки.
— Вас понял, товарищ полковник, — выслушав, отчеканил Левин.
Михайлов догадался, что звонит сам Еремин, начальник управления. А по тому, как бегло посмотрел на него Левин, понял, что разговор касается и его.
— Сейчас будем, — сказал, дослушав, Левин и, положив трубку, обратился к Михайлову:
— Ну, не надоело копаться в бумагах?
«Странный вопрос», — подумал Михайлов. Он еще не видел ни одного сотрудника, которому бы нравилось целый божий день перебирать документы.
Он слегка пожал плечами и ответил:
— Да есть малёхо.
— Тогда готовься, наверное, на выезд. Если вызывает обоих, значит, дело серьезное.
Михайлову выбирать не приходилось. К тому же последнюю неделю он вообще сидел без дела, если не считать, конечно, месячного отчета по области, в который с непривычки никак не мог вникнуть. Поэтому, предчувствуя, что его заставят заниматься канцелярской писаниной, долго не соглашался на перевод из Зарайска в управление. «Не по мне это», — отнекивался. Но Левин был неумолим:
— Ты мне как толковый и опытный работник в области необходим, под боком, так что не выдумывай, соглашайся.
Михайлову ничего не оставалось делать.
Да, собственно говоря, и Зарайск, особенно после того, как Михайлова оставила жена, стал тяготить его. Эти бесконечные унылые вечера, они просто убивали его.
После определенных событий в своей жизни он чувствовал себя не в своей тарелке и находился в полной прострации.
Первые дни только и жил теми странными ощущениями, которые волнующе теснились в нем, не давая покоя ни днем, ни ночью…
Потом он ушел от жены. Или она от него (он даже не задумывался над этим).
Потом Маралов, начальник Зарайского горотдела, будто догадываясь об отрешенном состоянии Михайлова, отправил его в отпуск. И там, в одиночестве, в санатории, среди тихих гор и дремучих лесов Михайлов впервые ощутил себя изменившимся. Внутренне изменившимся. Преображенным? Может быть, — он сам себе боялся признаться в чем-либо и первые дни своего вынужденного отпуска (или возвращения из небытия) смотрел на всё отрешенно и безучастно. Даже наступившее в этих краях бабье лето, с его разноцветьем и диким восторгом южной природы в период последнего потепления, не привлекало его.