Уайатт
Шрифт:
Но мне нужно с чего-то начать. Заполнить пустоту внутри, проводя с ней время, как могу, и открываясь ей хотя бы понемногу.
Если я когда-нибудь хочу быть счастливым, мне придётся хотя бы попробовать измениться. Потому что часть меня всё ещё застряла в этой тьме. И так и будет, пока я прячусь за маской.
Достаточно пьян от сигарет и коктейлей, чтобы выдать:
— У тебя случайно нет пиджака? Или костюма? Ну, чего-нибудь посолиднее?
Если бы месяц назад кто-то спросил меня, рад ли я идти на этот долбаный общий ужин, я бы рассмеялся ему в лицо. Но сейчас я
Чёрт, я даже подумываю выставить на аукцион урок по покеру — разумеется, с моим личным участием.
Мысленно добавляю в список дел ещё один пункт — отправить пару бочонков пива организаторам мероприятия. Готовить я не умею, но обеспечить всех алкоголем могу без проблем.
Сойер ухмыляется.
— У меня есть костюм. Только обещай, что не запачкаешь его какими-нибудь телесными жидкостями, ладно?
Глава 8
Салли
Ковбой Мальборо
— Значит, чтобы уточнить, — отец внимательно смотрит на меня через крошечный кухонный остров, — ты и Уайатт на самом деле не встречаетесь. Вы просто идёте сегодня на ужин как друзья.
Продевая сверкающее кольцо-сережку в мочку уха, я киваю:
— Именно.
— Но он за тобой заедет. — Мама подносит кружку с чаем к губам, её взгляд скользит по моему маленькому чёрному платью и туфлям на каблуке. — И оделась ты нарядно. Ты выглядишь потрясающе, дорогая.
Я улыбаюсь, застёгивая пластиковый фиксатор на серёжке.
— Спасибо. Дресс-код полуформальный, так что…
— Эти серьги новые, — замечает отец.
— Ага, — легко отвечаю я, делая вид, будто не заплатила лишние сорок баксов за срочную доставку, чтобы они успели прийти к сегодняшнему вечеру. Я чуть с ума не сошла, пока не получила уведомление, что они наконец-то прибыли в почтовое отделение в городе.
Мама смотрит на меня с добротой в глазах.
— Это для тебя слишком много блеска. Но мне нравится.
А вот у отца на лице странное выражение. Он разглядывает серьги, затем моё лицо. Раздражение? Или даже злость? Такое ощущение, что он ведёт себя по-другому с тех пор, как я приняла предложение работать в Университете Итаки. Не то чтобы странно… Скорее, пристально. Будто следит за каждым моим шагом, проверяя, чтобы я не свернула куда-то не туда.
— Ты уже слишком взрослая для комендантского часа, да?
— Да, — поднимаюсь на носочки, чтобы чмокнуть его в щёку. — Я вам напишу, если задержусь.
Отец тяжело вздыхает.
— Мне кажется, я должен впустить Уайатта, когда он приедет. Показать ему сейф с оружием и вселить страх Божий. — Он кивает в сторону высокого ружейного шкафа за лестницей.
Я закатываю глаза и толкаю его локтем.
— Даже не думай.
Обычно я обещаю вести себя прилично. Но мне надоело вести себя прилично. Я не собираюсь делать ничего глупого или безрассудного, но я хочу веселиться. Позволить себе расслабиться — хоть немного, а может, и не только немного.
И нет человека, который умел бы веселиться лучше, чем мой спутник на сегодняшний вечер.
А вот и он. У меня чуть сердце из груди не выпрыгивает, когда раздаётся звонок
Мама с отцом переглядываются, и я не могу разгадать этот их взгляд. Они не любители шумных вечеринок, поэтому сегодня не идут — просто внесли пожертвование.
Мне приходится собрать всю силу воли, чтобы не броситься к двери бегом. Вместо этого я аккуратно поправляю платье и стараюсь дойти до передней двери с видом спокойной и уверенной в себе женщины. Немного пошатываюсь на каблуках, а новенькие стринги, которые я купила специально для этого вечера, предательски впиваются туда, куда не должны.
Мне не сказать чтобы удобно. Но я чувствую себя сексуальной. Вернусь ли я сегодня домой одна? Кто знает. Но я хочу быть готова к любому варианту. Я побрила всё, что можно, надеясь, что Вселенная заметит мою решимость и организует мне вариант «раздеться с ковбоем».
В обычной жизни я сутками ношу медицинскую форму и кроссовки, так что нарядиться подобным образом — это для меня целое событие. Я чувствую себя другой. Как будто я не вечная замученная недосыпом ординаторка-хирург, которая в лучшем случае успевает почистить зубы, но никак не высушить и накрутить волосы, а настоящая взрослая женщина с кровью, кипящей в жилах.
Я хватаю с дивана пальто и надеваю его. Затем открываю дверь и…
Святые угодники.
Святые угодники небесные.
Красота Уайатта бьёт меня в грудь, как удар. Он улыбается мне из-под безупречно чистой коричневой фетровой ковбойской шляпы, которой я раньше у него не видела. Его щетина аккуратно подстрижена. На нём идеально сидящий тёмно-синий пиджак, подчёркивающий его широкие плечи и крепкие руки. Под пиджаком — свежая голубая рубашка, точно в тон его глазам.
Но галстук… Вот что окончательно меня добивает.
Он коричневый, в цвет шляпы. И я чувствую в груди пугающе сильное желание схватить его за этот галстук и притянуть к себе. Моё тело буквально вспыхивает от одной только фантазии о его глухом, вибрирующем смехе, когда он бы споткнулся обо мне. О том, как я поймала бы этот звук своими губами, как он превратился бы в низкий стон, когда я поцеловала бы его, а он ответил бы мне тем же.
От него исходит запах сандалового дерева с лёгкой примесью мятного холодка.
Его взгляд пробегает по мне с головы до ног, и у меня живот сворачивается в узел, когда я замечаю, как он сглатывает. Он моргает, задерживает дыхание, снова скользит по мне взглядом — раз, другой, третий — пока, наконец, не встречается со мной глазами.
И ещё одна секунда молчания растягивается между нами, наполненная напряжением.
Ого. Ого-ого.
Уайатт Риверс потерял дар речи?
Не может быть, чтобы этот мужчина, этот чертовски красивый, профессиональный обольститель, вдруг оказался не в силах что-то сказать.
Но он действительно молчит. Просто смотрит. И смотрит так пристально, что у него даже шея чуть покраснела.
Это даже мило.
И чертовски горячо.
От его взгляда у меня внутри разливается сладкая, тягучая уверенность. В самый нужный момент.