У брата бывшего. В постели. Навсегда
Шрифт:
Он резко обернулся. Движение было таким стремительным и диким, что Михаил невольно отшатнулся. Грудь Вани ходила ходуном, каждый вдох давался с хрипом, будто в легких застряло битое стекло. Он рванулся к Михаилу, выхватил мальчика и прижал к себе так сильно, что кости ребенка едва не хрустнули. Ваня накрыл затылок сына своей широкой, мозолистой ладонью, пытаясь почувствовать хоть каплю того тепла, что осталось от крови Сони в этом маленьком существе.
— Искать! Живой или мертвой! — взревел Ваня, и в этом крике было столько первобытной боли, что солдаты в оцеплении вздрогнули. — Переройте здесь каждый сантиметр,
Он рухнул на колени прямо в грязь, не выпуская ребенка. Холодный ветер подхватил горсть желтоватого пепла — остатки документов старого Лебедева. Теперь они вместе с образом прекрасной, пылающей жизнью Сони превращались в ничто, улетая в серую бездну.
Поисковые работы под слепящим светом прожекторов не прекращались всю ночь. И лишь когда первый луч рассвета, холодный и бледный, прорезал тяжелую мглу, один из спасателей замер у основания разрушенной колонны. Из-под обломков он извлек кусок оплавленного серебристого металла.
Ваня принял его дрожащими руками. Это был кулон — тот самый, который он лично добыл на королевском аукционе и подарил Соне на её восемнадцатилетие. Но самым страшным было другое: в запекшихся складках металла застрял лоскут черной лакированной кожи от её плаща. Крошечный кусочек ткани всё еще хранил едва уловимый, сводящий с ума аромат её духов — «Холодная роза»...
Глава 52: Таинственная незнакомка — Новая шахматная партия Москвы
Спустя семь дней после чудовищного взрыва высшее общество Москвы содрогнулось от тектонического сдвига, равного которому не помнили десятилетия. Некогда незыблемая империя Волковых под сокрушительными, почти безумными ударами Вани рассыпалась в прах. Кирилл и Игорь исчезли в пламени той ночи, не оставив после себя даже праха — официальные сводки сухо констатировали «отсутствие останков». Акции «Лебедев Групп» из-за исчезновения прямой наследницы, Сони, завязли в бесконечных юридических тисках, но фактически бразды правления этим стальным гигантом перешли в руки Вани. Теперь он был единственным кукловодом в этом театре теней.
Однако далеко за пределами шумного мегаполиса, в самой чаще березовых лесов, скрывалось здание частной лечебницы. Этот объект, обнесенный высокими заборами с колючей проволокой и круглосуточно охраняемый вооруженными до зубов наемниками, хранил в своих стенах гробовую, удушающую тишину. Здесь, где солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны, воздух был пропитан запахом стерильности, дорогих антисептиков и тонким, едва уловимым ароматом гниющей листвы.
Доктор Алексей, один из лучших пластических хирургов страны, с нескрываемым трепетом стоял перед массивной стальной дверью. Поверхность двери была гладкой, как зеркало, лишенной ручек и замочных скважин — доступ внутрь открывал лишь сложный биометрический сканер, считывающий сетчатку глаза и отпечатки пальцев.
С негромким щелчком герметичный затвор поддался, и дверь отъехала в сторону.
Внутри палата напоминала футуристическую
— Она сегодня открывала глаза? — Алексей не обернулся. Его голос, глубокий и бархатистый, в динамиках стерильного бокса прозвучал с металлическим лязгом, от которого по коже хирурга пробежал мороз.
На медицинской кровати, опутанная проводами и трубками, лежала женщина. Её тело, от кончиков пальцев до подбородка, было плотно обернуто белоснежными бинтами. Она напоминала драгоценную мумию, покоящуюся рядом с мерно гудящим аппаратом ИВЛ. И только пряди волос — того самого ослепительного золотого оттенка, который Ваня столько раз наматывал на кулак в порыве страсти — разметались по подушке, свидетельствуя о том, что жизнь всё еще теплится в этом теле.
— Еще нет, господин Алексей, — врач украдкой вытер пот со лба. — Взрывная волна буквально превратила её внутренние органы в месиво. Мы используем лучшие европейские регенеративные сыворотки, но её воля к жизни... она почти на нуле. Кажется, она просто не хочет возвращаться.
Алексей медленно повернулся. Лунный свет, пробивающийся сквозь бронированное стекло, упал на его лицо — пугающе похожее на лицо Сони, но искаженное ледяной жестокостью и пороком. На его губах застыла болезненная усмешка. Он подошел к прозрачной стене и провел длинным пальцем по холодной поверхности, глядя на сестру с безумной жаждой обладания.
— Она проснется. У нее нет выбора, — отчеканил он, будто отдавая приказ самой судьбе. — Она — последняя чистая кровь Лебедевых, мой единственный пропуск обратно на вершину власти в Москве. Ваня думает, что захватил империю и победил? Нет... Я заставлю его смотреть, как женщина, которую он боготворит, собственноручно вонзит нож в его сердце.
С этими словами Алексей коснулся черной сенсорной панели на изголовье кровати. Раздался тяжелый гул скрытых механизмов, и часть пола бесшумно разъехалась в стороны. Из потайного отсека медленно поднялось специальное инвалидное кресло, обтянутое черной кожей. На его высокой спинке сверкал золотом древний герб семьи Лебедевых — двуглавый орел, сжимающий в когтях окровавленное рубиновое сердце. В холодном неоновом свете рубин вспыхнул зловещим алым пламенем.
Глава 53: Похороны вдовы — Абсолют черного и белого
День «похорон вдовы» Сони Лебедевой в Москве выдался таким, будто само небо решило утопить город в бесконечной серой печали. Храм Христа Спасителя был окружен плотным кольцом промокших до нитки репортеров и тысяч зевак, пришедших поглазеть на финал великой династии. Внутри же собора воцарилась леденящая, почти осязаемая тишина. Здесь собрались все: уцелевшие старейшины рода, высшие военные чины и политическая элита столицы. На каждом лице застыла маска официальной, глубоко фальшивой скорби.