Тяжёлая вода
Шрифт:
Что чувствуют люди на этой трехмачтовой клеббе, когда видят наш парус так же, как мы видим их? Что они думают о предстоящей встрече? Что говорят им их сердца и их умы?
Все это станет не важно совсем скоро. Все, что они думают, моментально устареет, когда мы покажем им, кто мы такие.
И мы покажем им это прямо сейчас.
— Марсовые! — заорал Джаг. — Спустить авантийскую тряпку! ПОДНЯТЬ НАШ ФЛАГ!
Команда взревела оголтелым радостным ревом, приветствуя эти слова.
И когда люди на марсе сняли с мачты красный с синим авантийский флаг, заменяя его черным, с изображением белого козлиного черепа с перекрещенными мечами, довольный рев на палубе сменился на полтона,
Джаг смотрел на свое черное знамя, не скрывая в лице удовлетворения: флаг получился как раз таким, каким он и хотел — большим, черным, страшным и хорошо узнаваемым. Последнее значило в Море Цепей больше всего остального. Слава — главная пиратская характеристика. А определяют пиратов по их кораблям и флагам.
Что люди на этом клеббе думают теперь, когда увидели черное знамя? Что сейчас шепчут им их сердца?
Это тоже не важно, понял Джаг.
Их смерть прибыла.
— Поднять все паруса! Полный ход!
До того Козёл шел с двумя третями парусов, и не прибавлял их, когда завидел судно на горизонте, и не спускал авантийский флаг, чтобы не раскрыть себя раньше времени. Но теперь, когда добыча стала так близка, всего в каких-то двух километрах впереди, Джаг не мог отказать себе в удовольствии.
— Тихо! — рявкнул он на всю палубу. — Заткнитесь нахрен! Заткнитесь!
Команда утихла, ожидая, чего скажет Джаг. Но тот молчал. Только лишь поднес ладонь к уху, словно хотел лучше слышать наступившее молчание.
Но не его он на самом деле слушал. С такого расстояния, на море, ровном, как стол, без холмов и низин, без лесов и домов, ровном и гладком, звук распространялся гораздо дальше, чем на неровной земле, полной для него всяческих препятствий, в которых он тухнет и ослабевает. Джаг слушал то, что доносилось с корабля впереди по курсу. И услышанное его радовало.
— Слышите?! — воскликнул он. — Вы слышите это, ребяты? Слышите, как заскулили эти крысы, когда увидели наш флаг с козлом?
— Да! — заорали в толпе. — Они нас боятся!
— Нет, — возразил Джаг. — Они не боятся. Они просто воют от страха! У них у всех потроха трясутся!
— ДА-А! — взревела довольная и разгоряченная команда. — Им конец, капитан! Им не жить! Мы их всех перебьем!
— Да! — заорал Джаг. — Так и будет! А теперь, обезьяны, все живо к орудиям! Мубаса!
— Я тут, капитан!
— Приготовься дать хороший залп как подойдем на дальность выстрела!
— Есть, капитан!
— Гаскар! Готовь своих мушкетеров! Им останется то, что пропустит Мубаса!
Гаскар Монтильё кивнул, тронув двумя пальцами непокрытую голову, давая понять, что готов выполнить приказ, и тут же стал собирать свою стрелковую бригаду.
— Атаульф! Борво! Кужип! Сурбалла!
Названные люди ступили шаг вперед из толпы моряков.
— А вам достанутся все, кто уцелеет, — сказал Джаг со зловещей ухмылкой.
Атаульф и Борво с готовностью осклабились, Кужип довольно склонил голову на плечо, а Сурбалла Бесстыжая лишь коротко кивнула Джагу.
Учитывая специфику команды судна, и то, что в нее вступали целыми бандами, Джаг решил, что будет разумно на первый раз назначить у абордажников нескольких старшин. Все же, банды Атаульфа и Кужипа были хорошо сработаны и до службы на Козле, привыкли уважать своих главарей и дейстовать так, как они скажут, что крайне полезно в бою, а люди Борво явно были пусть и не смиренными, но все же ревностными эйясианами, и власти над собой безбожных варваров не потерпели бы. Но после того, как Дужо решил свалить с борта Козла, должность старшины абордажных у негров оставалась свободной. На нее хорошо подходил Кужип, по роже — отъявленный бандит и хороший боец. Однако, после некоторых
Замысел разбоя был прост и безыскусен, но потому и действенен. Клебба — не самое быстрое судно. Уж точно не быстрее хоть и бывшего, но все же военного фрейга, который, к тому же, был добротно отремонтирован: ходовые качества Козла заметно улучшились после того, как с его дна на сухом берегу счистили гигантские наросты морских ракушек, что копились там годами. К тому же, клебба заметно уступала фрейгу в артиллерии. Если на ней было лишь две орудийные палубы с общим числом орудий в три десятка, по пять на верхней и по десять на внутренней с каждого борта, то Козёл нес их аж пятьдесят семь: по двадцать шесть с каждого борта, два погонных спереди, на юте, и три на баке. Пушками Джаг разжился на прошлом деле, когда приказал вытащить все орудия, а заодно и ядра к ним, с захваченной антелузской глеевисы. Проблема была в том, что теперь на судне присутствовало два разных типа орудий: авантийские полупудовки, мощные, но не слишком дальнобойные, и искусные антелузские кулеврины, которым нужны были шестикилограммовые ядра. Джаг предвидел проблему несовместимости калибров: кулевринам полупудовые авантийские ядра были велики и совсем не подходили. Это была малая часть беды. Большая заключалась в том, что шестикилограммовое ядро в полупудовку забить было можно, но такой выстрел гарантировал серьезные проблемы для самих стреляющих: самое малое, выстрел получится неудачным, а пушка испортится. Но обычно случалось так, что не подходящее калибром ядро при выстреле шаталось в стволе как член в дыре у старой шлюхи, что приводило к самым неприятным последствиям. Если пушка не взрывалась от такого выстрела, то точно приходила в негодность: шатающееся ядро деформировало канал ствола, после чего стрелять даже подходящими ядрами становилось крайне опасно.
Дилемма была на лицо: пушек сняли с глеевисы больше двадцати стволов, и это заметно усилило бы мощь Козла. Но это вело к неизбежным проблемам с пушкарями, которым отделить полупудовые ядра от шестерок на глаз было не так уж просто. В итоге, плюнув на все, Джаг решил усилить мощь бортов, но при этом заранее велел Мубасе провести занятие, на котором пушкари отличали ядра разных калибров. Для надежности он даже велел постелить в корзины с полупудовками тряпки, а в шестерки — солому, чтобы сразу было видно, какие надо брать.
Надеясь, что такое решение поможет избежать кровавых инцидентов, Джаг довольствовался заметно потяжелевшим в боевой мощи кораблем, и теперь собирался в полной мере использовать такое преимущество над слабо вооруженной клеббой.
Догнать ее не составляло проблем: час максимум, и Козёл выйдет на дальность огня из кулеврин. Если залп будет удачным, то еще через четверть часа можно будет дать залп полным бортом. Пара таких — и судно выбросит белый флаг взамен своего, который реял сейчас на мачте.
Этот флаг был прекрасно знаком Джагу: темно-красный, традиционный авантийский цвет. Но вместо синих полос морской империи, на нем была белая трехконечная звезда Святителя, и каждый конец венчала централитянская буква: P, A, E. Potentis, Audex, Exitas. Мощь, Воля, Успех — девиз Авантийской Имперской заморской компании.
Джаг сам долгое время ходил под этим флагом, а потому небольшую странность заметил сразу: раньше заморская компания поднимала свой флаг только в качестве второго, а первым был всегда авантийский. Это же судно шло именно под флагом PAE, и не было видно никакого другого.