Тяжёлая вода
Шрифт:
А чтоб я снова молод был
И под стол пешком ходил
Я б тогда сказал отцу —
Нахер нашу армию!
Толпа бодро вторила ему, гремя хором веселый мотив:
Ши рулу-рулу-рулу!
И вам всем парни так скажу:
Чтобы не жрать вам суп-воду
Бросайте нахрен армию!
А чтобы на ногах ходить
Да чтобы головой варить
И чтобы удом баб етить:
Ши рулу, ши рулу!
Бросайте.
Когда Соловей допел последние строки и музыка заглохла, команда воодушевленно загремела.
— Молодец Соловей! — орали ему.
— Чертовски хорошо спел!
— Да! Нахер армию!
— Нахер армию! Армию и флот!
В воздух полетели треуголки — чествовали певцов как героев.
Многие прослужили в армии приличный срок и сполна хлебнули горя в войнах, которые вела Авантийская империя. Да и любая другая страна. Вполне возможно, сейчас тут стояли те, кто некогда выходил на поле битвы с разных сторон. А теперь все они — одна банда. И никакая война, никакой гадский король, и никакая проклятая присяга их не разделит.
— По тебе и не скажешь, что ты любишь такие песни, — сказал Джаг Соловью, улучив момент немного позже, когда команда, здорово приободренная, разошлась по делам.
— Внешность обманчива, — легко отозвался он.
— А вот это я знаю, — процедил Джаг.
Их с Соловьем взгляды пересеклись. И Соловей, умный парень, сразу понял, откуда дует ветер.
— Я, может, и смельчак, — ответил он, — но не настолько, чтобы затевать бунт на корабле после недели в море.
— А стоит ждать?
— По мне не скажешь, но я люблю держать слово, капитан. Если я сказал, что служу в твоей команде, значит так и будет.
— Внешность обманчива, да?
— Я знаю, на кого я похож, — сказал Соловей. — Но я знаю, кто я есть.
— Послушай. — Джаг решил говорить на чистоту. — Я вижу, ты умен, Соловей. И ты знаешь, как обращаться с людьми. Так зачем тебе верно служить у меня в команде, а не командовать кораблем вместо меня?
— Хочешь знать мои причины, капитан?
— Именно.
— Я хочу быть капитаном. Но на другом корабле. Не на этом.
— И на каком тогда?
— Его имя ничего не скажет тебе. Но для меня он значит очень много. Я готов дать тебе клятву, что не посягну на твое капитанство и твой корабль. Буду биться за тебя и ходить в море с тобой, капитан. Разве этого мало? Оставь мне право на маленькую тайну.
— Мне не понятно, как служба на моем корабле приблизит тебя к твоей цели.
— Мы в море, не так ли? Я уже стал ближе к нему.
Звучало все это не слишком убедительно. И в то же время Джаг не чуял подвоха. Будто Соловей говорил правду.
— Паруса! — вдруг закричали сверху, из вороньего гнезда. — На горизонте паруса!
Стоило бы наверно перепугаться — парус в море может означать все, что угодно. И добычу, и смерть. Но Джаг не испытывал страха. Он чувствовал фарт. Удача пришла к нему, отпетому мертвецу.
Он не хотел оставлять разговор с Соловьем. Но также понимал, что тот сделал серьезные заявления. Гораздо более серьезные,
Ну а причины? Разве я кого спрашивал о его причинах пойти ко мне на борт?
— Клянешься, значит. Ну, вот и проверим.
Джаг вышел к перилам квартердека и окинул взглядом ожидающую приказов команду.
— Приготовиться к бою!
8. Старое имя — старые дела
Где-то в Море Цепей
Выйдя в море, можно месяцами плыть, так и не встретив ни одного паруса, думал Джаг. А можно наткнуться на нежданную встречу спустя пару дней с выхода из порта.
Каково это — после долгих недель путешествия по опасным волнам, увидеть на горизонте судно?
Это страшно. Джаг знал это не понаслышке.
Что таит в себе белый парус на горизонте? Что за люди идут под ним? Добры ли их намерения? К чему следует готовиться? Чего ждать от встречи? Встретятся ли им на чужом корабле друзья, которые поприветствуют их миром и пожелают доброго пути? Или же, при сближении, судно откроет орудийные порты и поприветствует огнем и кровью, а на борту его затаились вооруженные до зубов, жестокие головорезы-разбойники?
В море никогда не знаешь, чего ждать от встречного судна. И потому, каждая встреча сродни игре в монету: выпадет король — повстречаешь друга. Выпадет лев — и на борт взойдет старуха с косой.
Джагу в игре в монету никогда не везло. Как и в других азартных играх. Словно он чисто физиологически не способен был выиграть. И ведь не бывало такого, что не шла карта или какие-то другие условия заранее давали ему понять, что одержать победу не удастся. Но в решающий момент никогда не было козыря под рукой и доброй масти на отбитие! Монета, бросаемая честно, падала всегда невпопад, а кости то и дело давали змеиные глаза, гораздо чаще, чем в руке любого обычного мужика. И Джаг был бы рад на змеиные глаза ставить! Но когда ставил на них, они никогда не выпадали. Госпожа Удача была ему злой сукой, в азартном деле всегда стояла к нему спиной и не давала выиграть в игре ни единой гнутой монеты.
Однако, в других делах такого не наблюдалось. Во всем, что кроме игры, Джаг не испытывал с удачей проблем больших, чем любой другой человек. А если задуматься, размышлял он, то по жизни везло мне куда чаще, чем любому другому! Разве найдется в Море Цепей такой человек, который дважды вылез из петли? Может и найдется, да только таких очень и очень немного. Обычным людям хватает и одной веревки, чтобы станцевать в воздухе свой последний танец да отправиться в землю.
А меня вот, думал он, уж второй раз бог миловал. Хотя и последнее — явно не за богом дело. Я ж сам в петлю полез, а самоубийство — страшный грех, за который господь осудит. Но такие разговоры перед делом — без надобности.