Ты знаешь, мама, он какой...
Шрифт:
– Мама, сказала, что ты лишил его контракта. По твоей милости у него серьёзные проблемы образовались.
– Да. Только не то, чтобы лишил. Я выиграл аукцион. Таков бизнес. В чём проблема? – Платон лениво наклонил голову, в глубине его глаз отчётливо увидела откровенное лицемерие. Он действительно не чувствовал никакой вины. Для него это лишь бизнес и неважно, что Дмитрий Львович - отец его племянницы. Боже! Сколько грязи. Подлости…Становилось тяжело дышать.
– Как ты мог, Платон? – Невольно отступала, пока мужчина решительным шагом надвигался на меня,
Дура. Самая настоящая дура. Надеялась, что этот человек может стать благородным принцем. Нет. Подлеца и лицемера ничто, и никто изменить не может.
Упёрлась в стену, осознавая, что бежать больше некуда и не потому, что нахожусь в физическом плену деспотичного мужчины, а потому что он завладел моим сердцем. Могу сбежать, но как вырвать его из сердца, при этом не умереть.
– Ты такая красивая. Твоя кожа словно бархат. А запах…
– Заткнись. Ты зачем так поступил с Дмитрием Львовичем? – Мой возглас прозвучал как обречённый шёпот.
– Это бизнес, детка. Почему я должен был пощадить Ворошилова? – Лицемерная улыбка отразилась на его губах, которые когда-то приносили мне столько любви и нежности, а сейчас лишь источали яд. – Ты такая наивная? Реально думала, что если я тебя трахаю, то ты имеешь права слова.
Вот он контрольный выстрел в романтичную душу, беспощадно крошил моё сердце, вырывая последние остатки надежды.
– Лиза, прости, – Морозов обхватил холодными пальцами моё лицо, взял меня словно в тиски, вынуждая вновь и вновь всматриваться в чёрную бездну его глаз, которые ничего хорошего мне не сулили. – Но в вопросах бизнеса у тебя права слова нет. Девочка, запомни, что бизнес – это дело мужчин. Поэтому не смешивает кислое и пресное. Наши с тобой отношения не касаются Ворошилова. Понятно?
Резко ухватилась за его запястья, царапая ногтями грубую кожу, пытаясь избавиться от ненавистного плена.
– Руки убери.
– Хорошо. Но только пообещай успокоиться.
– Я спокойна, – соврала. – Руки убери.
Без особого желания руки мужчина от меня убрал, но даже на миллиметр, не отодвинулся от меня, как и прежде прижимал к стене, не позволяя покинуть кабинет.
– Лиза, девочка моя, наши отношения не могут зависеть от того, как я веду бизнес.
Злобно оскалилась.
– Для тебя нормально вести бизнес столь подлым, грязным, – активно замахала руками, полностью подаваясь импульсивным эмоциям, – мерзким образом. Мама сказала….
– Хватит, – Морозов рявкнул так, что мне даже показалось, что стёкла задрожали. – Лиза, ты взрослая девушка, а через слово упоминаешь свою мать. Тебе пора взрослеть. Нельзя быть такой глупой и абсолютно зависимой от матери. Знаешь, может тебе прежде, чем отношения заводить, надо было для начала повзрослеть.
Вжалась в стену.
– Может, ты и прав. Я совершила огромную ошибку.
Морозов едва уловимо усмехнулся.
– И что теперь? Хочешь уйти?
Язык
Морозов чувствовал, что я мешкаю. Отчаянно борюсь с собой.
– Малышка, я даю тебя права выбора. Ты можешь уйти, громко хлопнув дверью, но запомни, – он неторопливо наклонил голову и слегка провёл кончиком носа по моим полыхающим щекам, – что это будет конец. Мне не нужна бешеная девчонка, которая пытается манипулировать мной. Прояви благоразумие. Твои истерики терпеть я не собираюсь.
Сгорала…Моё тело словно было на костре, а Морозов с садистским спокойствием подбрасывал дров и деспотично улыбаясь, спрашивал, тепло ли мне…?
Мгновение и кабинетная дверь распахнулись с такой силой, что даже Морозов вздрогнул.
– Сука. Ублюдок, – прорычал молниеносно появившийся Ворошилов.
Шатающейся походкой он переступил порог и безумным взглядом посмотрел на Платона, мужчина моментально выпрямился и, встав ко мне спиной, словно, оберегая меня от Дмитрия Львовича, прожёг незваного гостя убийственным взглядом.
– Ты пьяный?
– А ты сука, – Ворошилов не приближался к Морозову, далеко не отходил от двери и махал руками. – Думаешь, победил. Нет. Платоша, я тебе выиграть не позволю. Зря надеешься, что управы на тебя не найду. Ты знаешь, сколько у тебя врагов, – Дмитрий Львович громко засмеялся, вызывая у меня чувство страха.
Интуиция подсказывала, что надвигается большая беда, которая полностью перевернёт нашу жизнь. Как прежде, уже не будет…
Глава 24. Лиза
Ворошилов, проспись. Завтра мы с тобой поговорим, – сохраняя самообладание, Морозов сделал пару широких шагов навстречу к разъярённому мужчине. – Надеюсь, что ты не сам за рулём?
Дмитрий Львович брезгливо поморщился.
– Заботишься. Б…ь, ты перед кем спектакль разыгрываешь? – Ворошилов молниеносно метнул хмельной взгляд на меня.
Испуганно вжималась в стену, казалось, что если отойду, то моментально грохнусь. Боже, как же хотелось бежать без оглядки. Забыться. Выкинуть всё из головы.
– Лиза, – с грустью прошептал моё имя Дмитрий Львович. – Прости, девочка. Не хотел, чтобы ты стала свидетелей наших разборок. Но ты сама виновата, – он огорчённо усмехнулся. – Тебе же говорили, что Морозов – подлец. Вот он и показал свою звериную морду.
Морозов молниеносно сорвался с места и, схватив несчастного за края пиджака, толкнул к двери.
Инстинктивно, стремясь защитить Дмитрия Львовича, который даже в нормальном состоянии не мог оказать сопротивления Морозову, не говоря уж о нынешнем положении, стремительно сорвалась с места и, смело встав между мужчинами, свирепо вглядываясь в помутневшие от злости и ярости глаза Платона, интуитивно выставила руки вперёд, не позволяя более трогать беззащитного Ворошилова.