Ты знаешь, мама, он какой...
Шрифт:
– Отойди, – рявкнул Морозов. – Уйди, Лиза.
– Нет. Не смей его трогать.
За моей спиной раздался громкий смех Ворошилова.
– Лиза, не мешай ему. Думаешь, он впервые применяет насилие. Нет, девочка, Морозов самое настоящее животное. Он не только способен ударить, этот ублюдок вполне может убить человека.
Платон стал похож на ледяную статую, его лицо окаменело, а в глазах застыла ярость и ненависть.
Жестокость порождает ещё больше жестокости, а насилие ещё больше насилия. В конце концов, этот порочный круг отравляет всех.
Хищный,
– Отойди, Лиза. Обещаю, что не трону этого урода. Ты же видишь, он пьян, – Морозов развернулся и, подойдя к столу, потянулся к телефону.
Медленно повернулась к Ворошилову и только теперь убедилась, что он не просто был пьян, а мертвецки пьян. Одному богу известно, как на ногах держался. И как его только охрана пропустила?
– Дмитрий Львович, присаживайтесь, – бережно придерживая мужчину за плечо, помогла Ворошилову присесть на диван, пока Морозов с невозмутимым выражением лица распоряжался подать автомобиль. – Может, вам воды?
Ворошилов плюхнулся на мягкую поверхность и, стремительно сжав мою руку, замотал головой.
– Девочка, беги от него. Уходи. Морозов – зверь. Он чудовище. Насилие — вот метод решения всех проблем для этого животного.
Ни одно животное так не насильственно, как человек. Животные убивают, только когда они голодны, никогда не по-другому. Человек — единственное животное, которое наслаждается тем, чтобы убивать без всякой причины, словно само по себе убийство — радостная деятельность.
Лев не станет убивать, если он не голоден. Только человек убивает совершенно без причины — ради глупых идей. Убийство можно понять — если кто-то голоден, это можно понять.
Улыбнулась сквозь сдерживаемые слёзы и повернулась к Морозову.
– Сейчас придут охранники. Они проводят Ворошилова. Отвезут этого пьяницу домой. Не хватало ещё, чтобы он в аварию попал, – холодно буркнул Морозов. – Чёрт с ним. Если сам убьётся. Может же невинных людей погубить.
Жалость поражала моё сердце. Жалела и искреннее сочувствовала Ворошилову. Морозов беспощадно уничтожал его гордость и достоинство. Отомстил. Молодец.
– А чего домой? – Дмитрию Львовичу следовало немного помолчать, не усугублять ситуацию, но мужчину было не остановить. Алкоголь развязывал язык, беспощадно подталкивая к краю пропасти. – Давай в полицию. У меня есть, что ментам поведать. Например, о судьбе твоего главного конкурента. Как его?
В комнате повисла угнетающая тишина, лишь проливной дождь барабанил по окнам, звуки ударяли по ушам, смотрела на Морозова и даже на расстояние ощущала, как гнев закипает в его крови. По взгляду стало понятно, что он готов голыми руками задушить Ворошилова. Но почему такая реакция? Если слова Дмитрия Львовича надуманные и не имеют ничего общего с действительностью, то почему вызывают подобную реакцию у Платона? Невольно прижала руку к груди. Сердце необходимо удержать иначе, в противном случае, сердечная мышца разорвёт грудную клетку и выскочит наружу.
«На воре и шапка горит…». Только вот Морозов не вор, он гораздо-гораздо страшнее…Неужели он убийца.
Учащённо
– Точно. Глеб Панфилов, – раздался голос Ворошилова. – Представляешь, Лиза, главный конкурент Морозова по чистому стечению обстоятельств пропал. Его до сих пор не нашли.
Морозов надменно ухмыльнулся и, спокойно обойдя стол, присел в своё царственное кресло и, непринуждённо скрестив руки, промолвил, – Дима, угомонись. Так, скоро ты меня в убийстве Кеннеди обвинишь. Ты же прекрасно знаешь, что у меня все вопросы с Панфиловым были урегулированы. Не было никаких оснований его устранять.
Обессиленно прикрыла веки.
– Да ты что? Совсем меня за дебила принимаешь? – Настойчиво кричал Ворошилов.
Морозов облокотился на стол и, не глядя на меня, буравя взглядом несчастного Ворошилова, провозгласил, – тебя никто за дебила не принимает. Ты и есть дебил. Посмотри на себя, – Платон брезгливо поморщил нос, – смотреть противно. Тебя предупреждали, чтобы не высовывался. Кто виноват, что по ушам получил, – он резко взмахнул пальцем в сторону Дмитрия Львовича. – Привык, чтобы тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой преподносили. А как лишился кормушки, так сразу же решил кусать руку, которая когда-то тебя кормила.
Стук в дверь прервал рычание Морозова.
– Да.
Дверь приоткрылась.
– Платон Аркадьевич, там ребята пришли. Говорят, что вы их вызвали, – протараторила секретарша.
Морозов безмолвно помотал головой, давая знак Оленьки, чтобы она пригласила охранников.
– Ребята, берите это тело, – командным тоном потребовал Платон, – и отвезите его домой.
– Поняли вас, – проговорил один из крепких мужчин.
Молодые люди подошли к Ворошилову, который немного успокоился и даже задремал.
Ребята подняли его как тряпичную куклу и потащили на выход.
– Лиза, думаю, что нам стоит, успокоиться. Давай я вечером приеду, и мы всё обсудим.
Равнодушно обвела взором совершенно чужого человека. Обсуждать он собрался? Что именно?
– Наш разговор окончен, – сухо констатировала правду жизни. – Твоя месть удалась. Браво.
***
Месяц спустя…
На ватных ногах покинула ванную комнату и, зайдя в свою спальню, прижалась к стене и, ощутив невыносимую тяжесть, сползла на пол. Зарыдала. Завыла.
– Дочка. Доченька моя, – мама моментально опустилась на колени и прижала меня к груди. – Что?
– Положительный. Тест положительный. Мама, я беременна.
Она немного отстранилась от меня и, бережно проведя пальцами по белоснежным щекам, размазывая горькие слёзы, проговорила, – родная, успокойся. Мы обязательно справимся. Беременность не самое страшное, что может случиться в жизни молодой девушки.
Тихонько всхлипнула.
– Ты не ругаешься?
– Нет, – мама ласково прижалась губами к моему лбу. – Всё можно исправить. У тебя небольшой срок?