Ты знаешь, мама, он какой...

Волк Карина

– Ему очень плохо без тебя?

Неосознанно поддалась вперёд, прислушиваясь к тихому голосу женщины.

– Кому очень плохо без меня? – Нервно поправила шапку, так погрузилась в свои тревожные, волнительные фантазии, что даже не сразу поняла, о ком идёт речь. Зинаида Ивановна снисходительно хохотнула. Чёрт! Она про своего крестника. Гневно свела брови к переносице. Конечно, плохо ему? Так плохо, что он живёт припеваючи и про меня даже не вспоминает. Не удивлюсь, что новую бабу себе завёл.

Ревность

мелкой дрожью пробежалась по телу. Хотя! Чего ему новую бабу заводить, и старые вполне сгодятся. У него же огромный арсенал. Одна секретарша-проститутка чего стоит. В голове всплыла отвратительная картинка, как пошлая Оленька трётся своим внушительным бюстом. И он же ничего не возразил. Да не реагировал, но и не возражал. Молча поощрял её сексуальные поползновения.

– Вас Морозов попросил прийти, – едва шевеля губами, судорожно вдыхая прохладный воздух, утвердительно произнесла.

– Нет. Платон ничего не знает. Это моя личная инициатива.

– Предположим. Тогда, что вы от меня хотите?

Зинаида Ивановна лениво приподняла глаза и утруждено пробежалась взглядом по пышным, серым облакам, которые торопливо проплывали по небу.

– «Расстались мы. И вот, скорей старик, чем мальчик, не справляюсь я с собою, и наклоняюсь головой седою, и надо мной опять туман стоит.», – не отрывая восторженного взгляда от неба, с выражением произнесла Зинаида Ивановна.

– «Верни меня к твоим словам, к рукам. Задуманное облакам поведай, я догадаюсь — по дождю, по ветру. Прошу тебя, поведай облакам!», – завершила я, ловко подхватив лирическое настроение женщины.

Старушка громко рассмеялась и, опустив глаза, с такой нежностью и любовь посмотрела на меня.

– Девочка, – она моментально скинула с руки перчатку и обхватила тёплыми пальцами меня, – я в тебе не ошиблась. Ты не просто красивая, добрая девочка, но ещё и очень хорошо образованная.

Улыбнулась.

– Зинаида Ивановна, так о чём вы хотели со мной поговорить?

Женщина удручённо выдохнула. Весёлые искорки в глазах быстро упорхнули и в глубине очей отразились горечь и сожаление.

– Лиза, что у вас произошло?

Машинально ухмыльнулась, хитрая старушка поражала своим любопытством, её хлебом не корми, дай нос засунуть в чужие дела. Ненавидела, когда так бесцеремонно вмешиваются в мои личные дела, но злиться на Зинаиду Ивановну не могла, она источала какую-то невероятную положительную энергетику. Не чувствовала никакого намёка на негатив. Не привыкла близко подпускать к себе людей, никогда не грубила, но держала определённую дистанцию, но эта дружелюбная старушка мастерски разбирала мою крепость по кирпичикам.

– Я так понимаю, что Платон вам ничего не рассказал.

Женщина гневно махнула рукой.

– Какое там. Этот баран упёрся. Сухо сообщил, что ты уволилась.

И всё. Как ни старалась от него хоть что-то добиться, ничего не получалось. Все ответы краткие и лаконичные, – она слегка надула щёки, изображая высокомерную физиономию Морозова. – «Крёстная, Елизавета уволилась. Всё. Разговор окончен. Больше мне тебе сообщить нечего».

Безмолвная улыбка отразилась на моих губах. Всё правильно. Что он ещё должен был ей сказать. Я для него одна из малозначительных сотрудниц, который он иной раз позволяет согревать постель.

– Это правда. Мне больше вам сообщить нечего. Мы не сошлись характерами с Платоном Аркадьевичем, поэтому я решила не усугублять ситуацию и покинула его фирму.

Пронзительный, проницательный женский взгляд плотно зафиксировался на моём расстроенном лице. Зинаида Ивановна насупилась и, немного подавшись вперёд, неотвратимо разделяя между нами расстояния, прожигая требовательным взором, старого произнесла, – а теперь говори правду.

Вот от кого у Платона такой леденящий душу взгляд. Крёстная своими генами поделилась, да и настырность, по всей видимости, от неё досталась.

Упрямцы всегда вначале вызывают смех, затем — раздражение, потом — удивление, и наконец — зависть.

– Это правда! – Воскликнула и ощущая, что начинаю плавиться под её пытливым взором, резко вскочила, но не рассчитала и мгновенно почувствовала, что земля уходит из-под ног, вокруг всё потемнело.

– Тихо. Тихо, – почувствовала тёплые руки на своих плечах. – Девочка, нельзя же так.

Присела обратно на лавочку, медленно туман начал рассеиваться, постепенно стала возвращаться в реальность.

– Что случилось? Чуть-чуть и ты бы в обморок упала, – она заботливо приложила руку к моему лбу. – Температуру вроде нет. У тебя что давление?

Знала бы она какое охранительное у меня давление…

– Нет. Просто резко вскочила. Не волнуйтесь. Ничего страшного, – неожиданно ощутила, что меня буквально наизнанку выворачивает, лихорадочно отстранилась от женщины, чтобы не одарить её переваренными остатками своего завтрака.

– Лиза, – встревоженно проговорила она и, достав из сумочки влажные салфетки, бережно провела ими по моим губам. – Да что происходит?

Аккуратно взяла из рук женщины салфетки и, очистив лицо, помотала головой, – ничего не происходит. Обычное нервное истощение. Такое со мной случается. Не обращайте внимание.

Несмело посмотрела на женщину, которая явно не верила мне.

– Лиза, ты в положении.

Внутри всё сжалось…Нельзя говорить ей правду…Нельзя…Она добрая женщина, но против крестника не пойдёт. Обязательно расскажет ему правду и вот тогда одному богу известно, как отреагирует этот человек.

– В ожидании, – попыталась отшутиться.