Ты знаешь, мама, он какой...
Шрифт:
– Да…да…да, – гневно протараторил. – Помню…помню, ты любишь своего парня.
Она безвольно помотала головой.
Свирепая волна негодования разрывала изнутри. Лицемерка. Парня она любит, а при этом, как только, я оказываюсь возле неё, моментально превращается в покорную, робкую, влюблённую девочку.
***
Равнодушно обвёл взглядом панорамное помещение ресторана.
– Люблю начинать свой день с сытного завтрака и чашки бодрящего кофе, наблюдая за медленно просыпающимся городом, –
Высокомерно приподнял голову и перевёл взор на Дмитрия.
Понимал, что Валерия попытается вернуть дочь домой, но даже представить не мог, что она совершить глупость и обратиться за помощью к своему любовнику.
Думал, что Лера куда более дальновидная и умная женщина, но, как оказалось, ошибся. Большей глупости, как обратиться к своему любовнику и придумать было нельзя.
– А вечером наслаждаешься кухней и напитками, в лучах закатного солнца со своей стервой-любовницей, – злобно прорычал я.
Ворошилов удручённо вздохнул и, поставив бокал на стол, немного поддался вперёд и, пронзительно сузив глаза, возмущённо фыркнул, – Платон, не стоит оскорблять женщину. Можешь что угодно говорить про меня, но Валерию оскорблять не позволю. Оставь своё мнение при себе.
Презрительно усмехнулся, откровенно насмехаясь над фальшивыми джентльменскими замашками Ворошилова. Того, глядишь и на дуэль меня вызовет. Хотя! Этот чёртов интеллектуал вряд ли осмелиться даже прикрикнуть на меня. Уж больно он у нас мягкотелый, хрупкий и ранимый…Где были глаза у Светки, когда она замуж за него пошла. Да нам Валерию благодарить стоит, что избавила от этого непутёвого.
– Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчёт вселенной я не уверен, – холодно проговорил я. – Тебе используют, а ты и рад стараться. Но это твоё дело. Говори. Зачем позвал. Что тебе от меня нужно?
– Можно подумать, что ты сам не знаешь, что мне нужно, – недовольно буркнул Ворошилов и, расположив на коленях белоснежное полотенце, пододвинул к себе тарелку с горячим блюдом.
– Знаю. Но хочу, чтобы ты озвучил, – с откровенной издёвкой ответил я.
Дмитрий обессиленно опустил глаза.
– Платон, послушай, я знаю, что ты не будешь пользоваться ситуацией, – он несмело приподнял глаза и зафиксировал цепкий, оценивающий взгляд на моём лице, – но согласись, твой поступок, мягко говоря, вызывает недоверие. Не понимаю, чего ты так прицепился к Елизавете? Зачем она тебе?
Вальяжно откинулся назад и, закинув одну ногу на другую, беспечно взял в руку столовый нож и не звонко постучал по поверхности стола.
– А ты не охренел, Дима? Я теперь перед тобой отчитываться должен? Лиза - совершеннолетняя девушка. Она не нуждается в защите.
Ворошилов гневно свёл брови, желая заявить протест.
– Платон, я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, но ты же понимаешь, что Лиза для меня непосторонний человек. Она хорошая, добрая девочка. Я не хочу, – он отчаянно
Идиот! Хищно расплылся в широкой улыбке, беспечно сведя руки на груди. Елизавета давно уже не маленькая девочка, она взрослая, молодая, привлекательная девушка. И она уж точно не нуждается в защите. Лиза вполне способна постоять за себя.
– Зачем она тебе? Чего добиваешься?
Пару секунд безмолвно смотрел на озадаченного, заметно погрустневшего мужчину, который вызывал лишь жалость и сострадание.
– А ты не допускаешь возможность, что мне Лиза понравилась? – Сжалился над мужчиной, более не стал над ним издеваться.
Дмитрий застыл.
– Не допускаю, – еле-еле шевеля губами, промолвил он. – Ты никогда не увлекался маленькими, беззащитными девочками.
– И что? Вкусы меняются. Я видишь ли, старею. С годами начинаю задумываться о семье и детях.
Мужчина обескураженно вытянул лицо, явно не ожидая подобного ответа.
– И ещё, Дима, – поддался вперёд, прожигая взглядом своего бывшего родственника, – Лиза - не маленькая девочка. Она молодая, привлекательная женщина.
Говорил с наслаждением. А главное, верил своим словам.
– Ты пожалеешь. Но будет уже поздно. Зло всегда возвращается. Это бумеранг, который обязательно вернётся, может, не сразу, но вернётся.
П…ц! Полный п….ц! Ворошилов реально решил пристыдить меня…Как говорится: «А судьи кто?».
– А я так понимаю, ты своего бумеранга ожидаешь?
Ворошилов виновато опустил глаза.
– Ожидаю, – он взял столовые приборы. –А может, уже дождался.
Интригующий ответ.
– Не понял.
– Не обращай внимания, - Ворошилов махнул рукой. – Ладно. Платон, давай поговорим, как деловые люди. Ты же привык вести разговор с точки зрения выгоды. Правильно?
Задумчиво провёл рукой по подбородку.
– Ты мне сделку хочешь предложить?
Мужчина уныло помотал головой.
– Какую сделку? Ты что мне можешь предложить? – Нервный смешок сорвался с моих губ.
Заинтриговано всматривался во встревоженное лицо Ворошилова.
Лёгкая, ненавязчивая мелодия раздавалась в помещение ресторана, надменно усмехнулся, терпеливо позволяя Дмитрию собраться с духом.
– Я готов отказаться от аукциона.
– Что? – Поддался вперёд.
Казалось, что у меня случилась слуховая галлюцинация. Реально этот горделивый человек, который всю жизнь стремился доказать, что хоть что-то представляет из себя без денег моей семьи, решил признать поражение…И ради кого? Совершенно посторонней девочки. Понятно, что Елизавета – дочь Валерии, но до конца не верил, что эта меркантильная дрянь так крепко запала ему в душу. Считал, что он со временем наиграется. Устанет от неё. В конце концов, она обязательно проявит свой истинный характер и покажет волчий оскал. Но век живи, век учись. Молодец, Лерка, хорошо обработала этого дурачка. Реально зацепила его, раз он даже готов от аукциона отказаться.