Ты знаешь, мама, он какой...
Шрифт:
Старушка мрачно улыбнулась.
– Ты даже представить не можешь, что происходило после смерти Аркадия. Гибель отца – это страшный удар для Платона, но, – женщина угрюмо опустила брови, на её лице отразилась боль, – он никому не показывал, что страдает. Крестник понимал, что он единственная опора для семьи.
Страдал? Нет. Конечно, смерть близкого человека, кого хочешь, подкосит, но поверить в то, что этот хладнокровный, бездушный человек может искреннее страдать было невероятно сложно.
– А как же Ворошилов? Разве Дмитрий Львович не помогал?
Зинаида
– Дима безвольный человек. Он сам по себе ничего не представляет. Поэтому все заботы упали на плечи Платона. Бизнес находился на грани краха. И только благодаря стальному характеру крестника мы смогли сохранить, а потом и приумножить наш капитал.
Власть и деньги….Серьёзно?
Обречённо подняла глаза и пристально посмотрела в глубокое, такое далёкое и одновременно близкое небо. Осеннее солнце робко дарило тепло, создавая неповторимую атмосферу, пронизывает сердца столь необходимой радостью. Ощущение умиротворения и спокойствия, которое оно приносит, нагоняет мысли о будущем, воспоминания о прожитом и надежды на то, что впереди ждёт светлое и радостное время. Осеннее солнце становится своеобразным символом перемен, распрощаться с прошлым и готовиться к новому. Только какое будущее меня ожидает? Предчувствие чего-то неизбежно плохого не покидало меня.
– Лиза, ты меня слышишь? – Женщина аккуратно потормошила меня за плечо, вынуждая опустить голову и посмотреть на Зинаиду Ивановну.
– Жестокость порождает ещё больше жестокости, а насилие ещё больше насилия. В конце концов, этот порочный круг отравляет всех.
Старушка вспыхнула, её глаза незамедлительно наполнились осуждением, но к её чести, она сдержалась и довольно спокойно прошептала, – ты не понимаешь, о чём говоришь? Жизнь не делится на белое и чёрное. Не бывает идеальных людей. Понимаешь? Не бывает, – решительно и безапелляционно повторила она. – Побеждает тот, кто среди грязи, ужаса, жестокости, сохраняет в себе свет, не пересекает ту невидимую грань, за которой человек превращается в зверя.
Правильно подметила прозорливая старушка, с одной важной поправкой, что её крестник, по всей видимости, перешёл черту и превратился в зверя.
– Зинаида Ивановна, позвольте задать вам вопрос?
– Конечно. Задавай.
Смущённо пожала плечами, ощущая внутреннюю дрожь. Так до конца не понимала, чем вызваны морозные мурашки, повышением температуры или волнующими меня вопросами.
– Ваш племянник связан с криминалом?
То, что отец Платона, являлся криминальным авторитетом, вопросов не вызвало, но пошёл ли по его пути сын.
– Дорогая, это слишком сложный вопрос. Однозначного ответа у меня для тебя нет.
– Хорошо, – не стала более пытать Зинаиду Ивановну. – Лучше поеду домой. Действительно, что-то я себя не очень хорошо чувствую.
***
– Стёпа, но зачем ты пришёл, – шире распахивая дверь, приглашала друга в квартиру, который, как только услышал мой хриплый голос по телефону, незамедлительно вызвался спасать моё здоровье.
Парень
– Ни хрена себе! – Восторженно воскликнул он и, не отрывая взора от интерьера квартиры, протянул пакет. – Нехилая квартирка. Реально классно.
Он торопливо скинул обувь, продолжая оценивающим взглядом изучать помещение.
– Пошли. Доктор Айболит. – Усмехнулась и, аккуратно щёлкнув пальцами по его подбородку, весело добавила, – и рот закрой. А то муха залетит.
Друг последовал за мной.
– Какие мухи? У тебя здесь такая охрана, что никакая муха не пролетит.
Выдвинула стул и поставила его перед другом.
– Присаживайся. Хочешь чаю или кофе?
– Нет. Не беспокойся. Прекрати суетиться. Садись.
Положила пакет с лекарствами на стол и присела напротив друга.
– Лиза, прямо скажу, что выглядишь ты не очень.
– Конечно, – даже оправдываться не стала. – У меня температура. Не забыл?
Стёпка кивнул, в знак согласия.
– Это понятно. Но я немного о другом говорю.
Понятно к чему клонит мой верный друг, который постоянно лоббирует интересы матери.
– Валерия Владимировна очень переживает, – опечаленно проговорил он. – Лиза, не будь такой жестокой.
Гневно цокнула языком. Стёпка несправедливо обвиняет меня в жестокости, при этом слепо доверяет моей матери, которая с лёгкостью манипулирует им.
– Не поднимай эту тему, – моментально перешла на более грубый тон, предупреждая друга, что он вступает на слишком опасную территорию и может стать невольным субъектом моей злости. – Мама далеко не ангел.
Стёпа немного наклонился вперёд, пронзительно глядя в мои глаза.
– Что ты делаешь, Лизка? Ты же умная девчонка, а ведёшь себя как малолетняя дурочка. Твоя мать — не ангел, а этот Морозов - прям ангел во плоти. Только вот что-то крыльев за спиной не видно.
Остро подмечено. У Морозова действительно не присутствует ни крыльев, ни нимба, а вот рога присутствуют. Обречённо усмехнулась, нервно ударяя пальцами друг о друга.
– Не перегибай палку. Морозов не ангел, но он же не дьявол. Самый обычный мужик. Пришёл мне на помощь.
Степан лихорадочно заводил глазами, моё заявление вызвало у неё полное недоумение, откровенное негодование.
– Пришёл на помощь? – С явной издёвкой в голосе переспросил друг. – Сначала создал проблемы, а потом пришёл.
Вздохнула.
– О чём ты говоришь? – Встала, более не смогла выдерживать его насмешливого взгляда. – В чём виноват Морозов?
Не собиралась защищать Платона, да и он не нуждался в моей защите, но ядовитые обвинения Степана были несправедливыми.
– Хорошо. Напрямую он не виноват, но его несносная племянница тебе жизнь отравила и продолжит отравлять. Хрень редки не слаще, – Стёпа поднялся со стула и максимально близко подошёл ко мне, вынуждая сделать шаг назад.
Друг заметил мой отчаянный шаг назад и ехидно усмехнулся, но говорить ничего не стал.