Ты меня предала
Шрифт:
Я обхватываю руками её круглое личико и заглядываю в голубые глаза. Такие же голубые, как и мои. Шепчу тихо, но проникновенно:
— Ты моя самая большая драгоценность в жизни. Я так сильно тебя люблю.
Уля поворачивает голову и целует мою ладонь. Трётся нежной щёчкой о неё и жмурится, как котёнок.
— А я люблю тебя.
Я целую Улю в лоб и продолжаю собираться. Надеваю каблуки, накидываю шубку, стараясь не вспоминать, кто мне её подарил, и вызываю такси. Через двадцать минут я вхожу в ресторан, где для нашего небольшого коллектива сняли несколько столиков.
Ира
— Привет, дорогая, — женщина целует меня в щёку. — Прекрасно выглядишь. Как ты?
— Пришла в себя, — я оставляю поцелуй на щеке коллеги. — Это тебе. Поздравляю тебя с повышением.
Протягиваю подруге небольшой подарок.
— Спасибо, — снова лёгкий поцелуй в щёку. — Пойдём за стол. Надеялась, что ты придёшь, заказала твои любимые креветки в соусе.
Я в удивлении приоткрываю рот и застыла, смотрю в спину Ире. Я и помыслить не могла, что она настолько хорошо меня знает.
Следую за ней за стол, сажусь рядом с Ирой. Справа от меня оказывается наш эндокринолог Владимир. Весь вечер он ненавязчиво ухаживает за мной, заставляя меня смущаться. Мужчина не прикасается ко мне, не делает намёков, только следит за тем, чтобы в мой стакан с соком не был пуст, и на тарелку постоянно что-то подкладывал.
Ира постоянно вовлекает в разговор, смотрит на меня внимательно, не даёт мне погрузиться в мысли, будто по лицу читает, когда я начинаю думать о Лёше. Когда в ресторане начинает играть живая музыка, подруга подаётся вперёд и говорит Вове:
— Не пригласишь Нику на танец? Кажется, она немного заскучала.
Мужчина тут же тянет мне руку. Я кидаю на Иру укоризненный взгляд, но вкладываю пальцы в протянутую ладонь Вовы. Мужчина выводит меня на свободный участок, кладёт руку на лопатки и ведёт в танце.
— Если я наступлю тебе на ногу, сразу кричи, вся травматология здесь. Мигом вылечат.
Я закидываю голову назад и заливисто смеюсь. С Вовой мы всегда были в добрых приятельских отношениях. Я знаю, что мужчина давно женат и у него двое очаровательных детей. Я уважаю этого мужчину за то, что обладая привлекательной внешностью и спортивным телосложением, он всегда верен своей жене.
— Уверена, что Даша научила тебя танцевать, — со смехом, выдавливаю из себя.
— С Дашей ни одного неправильного шага, иначе все выходные вместо дивана и футбола меня ждут танцы, — сводит брови вместе, но по подрагивающим губам вижу, что он едва сдерживает смех.
Знаю прекрасно, как сильно он любит свою жену. И хоть он ворчит, что не любит танцы, ради своей будущей жены он записался на танцы.
Посмеиваясь, окидываю взглядом ресторан и застываю, как вкопанная. Всё моё веселье будто рукой снимает. Вся боль вновь обрушивается на меня, когда я вижу Лёшу. Он сидит через три столика от нас и не сводит с меня глаз, которые кажутся ещё темнее в полумраке ресторана.
— Учкина, ау, — Вова щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты кого там увидела? Чего застыла, будто заморозили? Всё нормально?
С каждым словом голос Вовы становится всё более тревожным. Он прослеживает мой
Убивает. Сжигает дотла. И даже сейчас заявляет на меня права. Даже сейчас не отпускает, когда сам прогнал. Когда сам вышвырнул меня за дверь.
Мне кажется, что в моей груди разгорелся огонь, что я медленно варюсь в котле, из которого нет никакой возможности выбраться.
Он раздирает меня на части своими глазами, вгрызается в кожу. Ломает кости и пробирается к самому сердцу, чтобы вонзить в него острый клинок. Всадить его со всей силы и прокрутить несколько раз.
Вова что-то спрашивает, рукой сжимая моё плечо. И по тому, как начинают ходить желваки на лице Лёши, понимаю, что сейчас последует взрыв. Мужчина сейчас сорвётся. И я не уверена, что Вова останется в целости. Поэтому я перевожу взгляд на встревоженное лицо коллеги и, с огромным трудом разлепив губы, шепчу:
— Мне стало дурно, Вов. Наверное, переела. Я сейчас вернусь.
Я осторожно убираю руку мужчины с плеча и, пошатываясь при каждом шаге, спешу в сторону туалета. Я вваливаюсь в туалет и тут же пальцами впиваюсь в край раковины. Смотрю на своё отражение. И не узнаю себя. Белее снега, губы практически обескровлены, глаза лихорадочно блестят. Я включаю ледяную воду и, не заботясь о том, что испорчу макияж, плещу водой в лицо, пытаясь привести мысли и чувства в порядок.
Что он здесь делает? Почему он в этом ресторане? Случайность? Или он проследил за мной? Но он сам сказал, чтобы я к нему не приближалась. Тогда что он делает здесь? За столиком он был один, я сразу же обратила на это внимание. Ревниво сосчитала на сколько персон накрыть стол. И моё чувство собственности с удовлетворённым ворчанием опустило голову, оставив место панике.
Я слышу стремительно приближающиеся тяжёлые шаги до того, как дверь распахивается. Успеваю отключить воду и развернуться, чтобы встретиться со своей болью, со своим наваждением лицом к лицу. Дверь с грохотом впечатывается в стену. Лёша стоит на пороге, тяжело дышит и за секунду находит меня взглядом. Впивается безумными глазами в моё лицо. Шагает вперёд, а я выставляю вперёд руки и слабо шепчу:
— Уходи, Лёша. Уходи.
Мои ноги подламываются, колени дрожат. Я, не спуская взгляда с лица мужчины, медленно отхожу назад, чувствуя, как сердце колотится в ушах. Я понимаю, что сейчас мужчина сломит меня окончательно. Понимаю, что уйти так просто он не даст. Я не имею понятия, что происходит в его голове, но по глазам вижу, что он готов меня уничтожить.
Некоторое время Лёша стоит неподвижно. Отслеживает каждое моё движение. Немного опускает голову и сверлит меня взглядом исподлобья, после чего резко захлопывает дверь и в два шага преодолевает расстояние между нами.
— Сука… Сука какая. Ведьма дранная. Ты трахаешься с ним, скажи мне? Трахаешься?
Рычит каждое слово в лицо, не притрагивается. Крылья его носа трепещут, скулы побелели.
— Уйди. Прошу, — шепчу из последних сил, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. — Я ушла, как ты просил. Чего ты ещё хочешь? Зачем ты…