Ты меня предала
Шрифт:
— Лёша, послушай меня, пожалуйста, — начинаю говорить быстро, но он перебивает грубо:
— Какое слово ты не поняла в прошлый раз, Учкина?
— Лёша, ты всё не так понял. Поговори со мной, прошу, — молящим шёпотом, говорю я.
— Хочешь сказать, что это совпадение? — мужчина резко разворачивается, хватает меня за плечи и встряхивает. — Хочешь сказать, что мне показалось? Ты не знаешь Денисова? Ты не держалась с ним за руки посреди коридора?
— Лёша, это просто совпадение… Лёшенька, — поднимаю руку и касаюсь
Он прикрывает глаза. Застывает и не двигается. Позволяет моим пальцами скользит по его бледному лицу.
Мне кажется, что меня сейчас разорвёт на части от тоски. Как я по нему соскучилась. Как мне его не хватало. Мне кажется, что я восстала из пепла, которым была последнюю неделю.
— Лёшенька, — повторяю срывающимся голосом.
— Я не верю тебе, — я вздрагиваю, когда мужчина перехватывает мои пальцы, изучающие черты любимого лица, и сжимает. — В следующий раз я не позволю уйти, девочка.
Отходит. Идёт спиной вперёд, не спуская с меня цепкого взгляда. Наблюдает за тем, как я тяну к нему руки, а после опускаю их вдоль тела. Я отворачиваюсь первой. У меня нет сил смотреть на то, как он уходит. У меня нет сил на то, чтобы видеть этот коктейль ненависти и презрения в его глазах.
— Пойдём внутрь, милая, — я даже не заметила, как Ира вышла следом и стояла за спиной. — Пойдём, на улице холодно. Ты вся дрожишь.
Воркует со мной, как с маленьким ребёнком.
— Прости меня, Ир. Прости, из-за меня в отделении беспорядок.
— Тихо. Ничего страшного. Всё уладим. Пойдём, — женщина заводит меня в больницу, а после увлекает в свой кабинет. — Садись. Выпей, — даёт мне стакан, пахнущий спиртным. — От Ромы осталось. Пей.
— Не могу, — я качаю головой. — Я не пью.
Ира забирает стакан обратно. И вместо того, чтобы поставить на стол, сама выпивает содержимое. Присаживается передо мной на корточки и обхватывает руками мои ледяные пальцы.
— Поезжай домой, Ника. Отоспись. Поплачь. Выплесни чувства. Оставаться в больнице я не разрешаю.
Я киваю. Сил противиться нет. Да и в таком состоянии я не смогу работать с пациентами.
— Я же не виновата. Не виновата. Не виновата, — вырывается из меня.
— Знаю. Верю.
— А он не верит. Не верит мне. Я же… Я люблю его, Ира. Я так сильно его люблю! Я… Я…
— Всё, — Ира приподнимается, прижимает моё лицо к своему плечу и поглаживает. — Вы поговорите. Чуть позже, когда эмоции схлынут. Всё будет хорошо. Он любит тебя, — с полной уверенностью в голосе говорит Ира.
На что я сначала фыркаю, а затем начинаю истерично смеяться.
— Любит? Он? Меня? — закидываю голову назад и хохочу. — И поэтому так охотно поверил в эту липу? Поэтому так легко выставил за дверь?
Ира смотрит на меня, а потом хватает меня за плечи и встряхивает так сильно, что я клацаю зубами, чуть не
— Сегодня пятница, мы без тебя справимся. Завтра, надеюсь, ты сможешь прийти в ресторан.
Ире кто-то звонит на рабочий, но я не слышу, о чём она разговаривает. Я погружаюсь в свою боль. Купаюсь в ней. Чувствую, как меня рвёт на части.
Подношу к носу пальцы, которыми прикасалась к лицу Лёши и втягиваю запах его кожи. Из глаз вновь льют слёзы. Я поднимаюсь со стула, тихо прощаюсь с Ирой и покидаю кабинет. Как сомнамбула переодеваюсь и еду домой. Ульяны ещё в школе, поэтому я позволяю себе выть в голос. А потом у меня остаются силы лишь на то, чтобы дойти до кровати, залезть под одеяло и уснуть.
Глава 15
Ника
На следующий день мне всё же удаётся собраться. Я надеваю платье, которое когда-то купил мне Лёша, делаю укладку и замазываю синяки под глазами, наношу на щёки румяна, чтобы хоть немного скрыть бледность.
— Какая ты красивая, мамочка, — с восхищением в голосе шепчет Уля, рассматривая меня, стоящую в коридоре и вдевающую серьги в уши.
— Спасибо, солнышко, — я смотрю на свою копию и быстро моргаю.
Снова слёзы на глазах наворачиваются. Я смотрю в большие, красивые глаза своей дочери. Наивные и чистые. И молюсь лишь о том, чтобы она никогда не встретила такого, как Бунтарёв. Чтобы никто не причинил ей боли, не растоптал её огромное и доброе сердце.
— Мамочка, ты чего? — Уля подходит ко мне и тонкими пальцами прикасается к моей щеке, по которой скатывается слеза. — Ты в последнее время очень грустная. У тебя всё хорошо?
— Просто много работы, родная, — я слабо улыбаюсь. — А я понимаю, что совсем не заметила, когда ты выросла.
— А ты отпуск не можешь взять? — встревоженно спрашивает Ульяна. — Может, тебе хоть неделю отдохнуть?
— У меня по графику отпуск в июне. Я хотела с тобой съездить на море.
— Мам, я на море очень хочу. Но больше всего на свете я хочу, чтобы ты была здорова. Мне тепло и хорошо там, где ты.
У меня от её слов в горле ком встаёт. Какая я идиотка. Раскисла. А моё самое большое счастье сейчас в моих руках, заботливо отчитывает меня за то, что я мало отдыхаю. У меня в груди расцветают цветы. Провожу рукой по длинным русым волосам Ули, целую её в лоб.
— Хочешь, я останусь?
— Нет! — хмурит брови. — Ты такая красивая, обязательно нужно идти. Может, тебя увидит хороший мужчина и голову потеряет?
Я вздрагиваю и стискиваю Улю в руках. Дочь даже не знает, что попала в больное место.
— А я уроки на наделю пока сделаю. Ты же завтра дома?
— Дома, — сиплю.
— Завтра проведём день вместе. Не переживай, мам. Мне хватает твоего внимания. И я знаю, как сильно ты меня любишь. Иди. Отдохни. Наберись положительных эмоций.