Тун. Лето в розовом городе
Шрифт:
Он улыбнулся:
– Она о доме.
И тут я вспомнила, где слышала ее прежде. Вспомнила, как папа лежал со мной в больнице. Как гладил мой забинтованный висок и пел ее… В горле запершило.
– Девочка, с тобой все хорошо?
– Вы слишком проницательны для…
– Для кого? Для продавца или для старика?
– Для мужчины!
Он добродушно засмеялся и вскинул вперед загорелые морщинистые руки:
– Ты меня покорила! Можно, я дам тебе совет, который когда-то помог мне?
Я кивнула и присела на край шаткого стула. Мы оказались
Он заметил надежду в моих глазах и вмиг обрел вид мудреца:
– Не знаю причины твоей грусти, но будь уверена, что так будет всегда…
– Утешили!
Первый же кадр этого сказочного фильма был уничтожен реальностью. Мне подсунули пустое шоколадное яйцо.
– Я лучше пойду.
– Ты не дослушала.
Против его улыбки было невозможно устоять.
– Так будет всегда, пока не научишься быть счастливой в мелочах.
– Например? Чему радоваться, если выхода нет?
Но старика не так просто было сбить с толку.
– Один мой очень старый друг всегда говорил, что даже из самого плохого абрикоса может вырасти прекрасное дерево! Выход есть всегда.
Я несколько раз мысленно повторила фразу, чтобы не растерять ее по дороге обратно. Обратно! Я вскочила, чуть не опрокинув ветхий стул. Скоро проснется бабушка, и мне конец!
– Ой! Простите! Мне надо бежать!
– Ва-а-ай! А я только во вкус вошел! – Он театрально развел руками.
– Я обязательно приду еще!
– Договорились! Буду ждать, гехецкуи! [9]
Льстил он или нет, но мне было приятно это слышать. Я хотела еще что-то добавить, но скрип у порога оповестил, что мы уже не одни.
Старик смотрел на кого-то позади меня:
– Барев, Нара-джан! Вонц эс? [10]
Глава 10
Я застыла, боясь обернуться. Бабушка?!
– Барев, Рубен-джан! [11] – добродушно ответила она и кивнула в мою сторону. – Смотрю, ты уже познакомился с Мариам, моей внучкой.
9
Красавица.
10
Здравствуй, Нара! Как ты?
11
Здравствуй, Рубен
Впервые мне понравилось, как прозвучало это имя – Мариам. В Москве все называли меня Мари и никак иначе. Полное имя казалось грубоватым, некрасивым и использовалось лишь там, где мои желания не имели никакого значения, – в государственных учреждениях и в доме у отца.
Я переступала с ноги на ногу, ожидая, когда завершится традиционный армянский обмен любезностями, а бабушка купит то, за чем пришла, и приступит к вынесению приговора. Хотя что могло быть хуже заточения? Только приковать меня к батарее. Но в Армении нет ни батарей, ни центрального отопления.
– Подожду тебя на улице, – тихо сказала я и повернулась к старику. – До свидания!
– До свидания, Мариам!
Через
Я подошла ближе:
– Ты расскажешь ему?
– Инчи масин? [12]
Она знала русский, но говорила со мной на другом языке. Я топнула ногой и встала перед ней:
– Я ведь знаю, что ты понимаешь! Почему тогда… Неужели в тебе нету ни капли сочувствия?
12
О чем?
Она улыбнулась, обнажив идеальные вставные зубы.
– Конечно, я знаю русский, Мариам! И раз уж на то пошло, в этом языке нет слова «нету»!
– Неужели?
Недоверие в моем голосе ее рассмешило.
– А ты думала, мы тут прыгаем с ветки на ветку?
– С горы на гору, – честно призналась я.
– Если обещаешь не сбегать и нормально питаться, я еще не раз тебя удивлю.
Как она хороша! Пожалуй, нужно соглашаться.
– Когда начнем?
– Сегодня у меня стирка, глажка и ужин.
– А вечером? – Сдаваться я не собиралась.
Она изменилась в лице, словно я ляпнула что-то оскорбительное.
– Вечером – финал чемпионата Европы!
Ее ответ сразил меня наповал.
– Ты смотришь футбол?!
– Обижаешь!
На обратном пути выяснилось, что милая старушка интересовалась не только футболом. Много лет назад она подключила несколько спортивных каналов и теперь ночами напролет смотрела прямые трансляции баскетбольных матчей, обожала бокс и хоккей. Помимо всего прочего, бабушка была историком. Это не укладывалось у меня в голове: все эти годы я была уверена, что моя армянская бабушка – обыкновенная полуграмотная женщина и отцу стыдно нас знакомить. Как я ошибалась! Но какая-то причина все же была, и я намеревалась выяснить, почему отец порвал со своей семьей.
Мы с бабушкой провели весь день вместе. Сначала она учила меня готовить долму – толму, как говорили в Армении. Главный секрет блюда – в начинке. Мы нарубили несколько здоровенных луковиц, прокрутили мясо, добавили воду, специи и много зелени. Затем бабушка показала, как скручивать виноградный лист, и мы соревновались, у кого получится быстрее. Чемпионом по закручиванию стала я. Надеюсь, она не поддавалась.
А потом мы пили кофе. Вид из кухонного окна очень отличался от того, что открывался из моей спальни. Я замечала то, что разучилась видеть бабушка, и это ее забавляло. Она просила рассказывать ей о моих наблюдениях.
– Вас этому учат? – Я кивнула в сторону высотных домов: бесконечная бельевая веревка объединяла хозяек, живущих напротив друг друга.
То, как веревка оказалась на десятом этаже, удивляло не меньше, чем то, как была развешана одежда: идеально, размер к размеру, цвет к цвету, от черных брюк до детских носочков…
– А как же! В школе, вместо математики! Иначе в жены не возьмут!
– Страшно представить, что проходят вместо остальных предметов, – проворчала я.
– Гадание вместо физкультуры, сватовство вместо химии.