Тун. Лето в розовом городе
Шрифт:
– Фу! Мужчины того не стоят!
– Согласна! – засмеялась бабушка. – Но поговорим, когда влюбишься!
– Ну уж нет! Не дождутся они!
Пока наше совместное творение варилось под тяжестью большой белой тарелки, мы допили кофе и перешли к следующей забаве – искусству идеального развешивания белья. Делать это следовало ближе к вечеру, чтобы жаркие полуденные лучи не испортили вещи. К тому моменту как мы закончили, можно было возвращаться и снимать уже абсолютно сухое белье. И этот чертов замкнутый круг забавлял меня,
За свою жизнь я ни разу не убиралась в доме – это делали домработницы; не готовила – у нас был повар; не раскладывала вещи по местам… Чьи-то невидимые руки делали всю работу, а я даже не помнила их лиц, считала, что так и должно быть. Но сейчас я задумалась: а у моей матери нашлось бы время придумывать себе проблемы и отравлять жизнь бывшему мужу, занимайся она бытом? Возможно, их брак не дал бы трещину, встреть она его хоть раз не претензиями, а ужином. И главное, разве в этот список не входила бы забота обо мне?
Шел финальный матч чемпионата Европы между Испанией и Италией. Дядя, влетевший домой к середине первого тайма, уставился на меня, словно увидел призрак. А ведь я действительно была привидением, прятавшимся под кроватью. За двадцать шесть дней он даже ни разу толком не видел моего лица. Я встала и, не зная, что делать дальше, просто ждала.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оценить обстановку, после чего он расплылся в улыбке и обратился ко мне:
– Какой счет?
Так прошел мой первый день без слез. Он был замечательным! Бабушка смотрела футбол и кричала так, что сорвала горло. К радости всего семейства, Испания выиграла, и состояние бабушки вышло из зоны риска.
– В се, передышка до чемпионата мира! – объявила Седа.
– До отбора на чемпионат, – поправил ее муж.
Уже в кровати я прокручивала события дня снова и снова, пока возбуждение не сменилось усталостью. Впервые за двадцать шесть дней я заснула с улыбкой.
Глава 11
Смех от шумного застолья в доме Левона Шахназаряна был слышен даже в отдаленных уголках Еревана. Стол ломился от яств, стены ходили ходуном от звуков дхола и зурны, а паркет трещал от веселых плясок. Календарь не обещал ни одного государственного или церковного праздника, была середина обычной недели, и еще утром гостей и его самого ждала работа. Но сейчас он пил и веселился, и таким его видели лишь второй раз в жизни. В этот день жена подарила ему второго сына, Арама. Расскажи ей кто, что Левон исполнит мужской военный танец ярхушта, она бы не поверила. А покажи кто, как ее серьезный и суровый муж сядет на шпагат и зубами поднимет с пола брошенный платок – третьего ребенка она бы родила дома!
И только двум мальчишкам не было дела до всеобщего веселья. Забравшись под стол, они рассматривали длинные ноги стройной блондинки в непозволительно коротком
Еще утром в дверь позвонили: из Москвы прилетели троюродный дядя и его жена. Анастасия, русская по национальности и богиня по призванию, впорхнула в прихожую, держась обеими руками за локоть мужа. Этот жест делал ее хрупкой и женственной, а дядю сильным и мужественным. Артур невольно почувствовал укол зависти: будь он взрослым, она непременно стала бы его! Он кормил бы ее бабушкиными конфетами, припрятанными для особых случаев, и гладил ее красивые белые локоны.
От новых, захвативших его чувств мальчик полдня провел в смятении и вел себя из рук вон плохо, пока не добился порки и одинокого заточения в спальне деда. Дав себе слово не плакать перед приходом Азата, он занялся исследованием старого сундука, в котором старик хранил то немногое, что смог спасти его отец, когда бежал из кровавых земель в 1915-м. Старинный платок, небольшой нож, фотографии, испорченные временем и событиями, и две серебряные абрикосовые косточки на красно-белых нитях. Азат так увлекся, рассматривая сокровища, что не сразу заметил склонившегося над ним деда, а рядом – своего лучшего друга.
Как взрослые, мальчики пожали друг другу руки и соприкоснулись щеками. Дед улыбнулся. Он вовсе не собирался ругать внука и не торопился спускаться вниз. Артур-старший принадлежал к поколению, которому пришлось видеть много голодных и испуганных детских глаз. Возможно, поэтому рождение очередного ангела вызывало в его сердце тревожное и щемящее чувство бессилия.
– Кнерес, папи! [13] – произнес Артур, внутренне уже готовый к наказанию.
– Не нужно извиняться. Все мое – твое. Хотите узнать историю этих косточек?
13
Прости, дед
– Да! – ответили мальчики хором и опустились на ковер прямо возле старых дедовских башмаков, повидавших больше, чем они сами.
– По традиции одна косточка должна принадлежать члену нашей семьи, а вторая – самому близкому другу. Мой отец получил ее от своего отца, а его друг – от своего. Семьи обоих погибли, и они вдвоем бежали из Западной Армении. Но по дороге друг тяжело заболел и умер. Так у отца оказались обе косточки. Он передал их мне и наказал отдать тем, кто не по крови, но душой являются братьями.
– А почему ты не подарил их папе? – спросил Артур-младший.
Он всегда много говорил, а Азат – много думал.
– Я не был готов… – Старик замолчал, словно принимая какое-то важное решение. – Но если вы поклянетесь беречь друг друга и защищать, я отдам их вам.
Мальчики вскочили с места. Их глаза заблестели, от нетерпения они не могли устоять на месте. Дед бережно надел красно-белую нить сначала на одного, затем на другого:
– Запомните: не важно, где вы будете жить и с кем. Знаете, что самое главное?