Туманы Эвернесса

Райт Джон К.

Задул унылый холодный ветер, волны исчезли, и поверхность океана стала похожа на мельничный пруд. Замерзшая вода превратилась в черное зеркало. В наступившей тишине люди с авианосца смотрели, как падали последние самолеты огромного воздушного флота, уничтоженного крошечным отрядом неземных сил Ахерона.

Ворота начали медленно открываться.

— Черт побери, — выругался Питер, — даже проклятая радиация их не берет.

— Открываются последние ворота, — мрачно сказал Азраил. — Люцифер готовиться выйти вперед и объявить всю Землю своим королевством. Смотрите, появились четыре

Стража Четырех Четвертей Земли, похожие на колонны сияющего тумана, с наклоненными ореолами и плачущие кровью; они не хотят идти, но незримые силы тащат их вперед и они будут вынуждены поклониться своему новому повелителю! Они идут медленно, колебля море там, где останавливаются. Люцифер ждет их…

Очень далеко, сверкая как кометы, появились четыре огромных светящихся существа. Они молча шли к Ахерону, окутав головы низкими облаками.

Пендрагон, не обращая внимания на них внимания, обратился к Прометею:

— Сэр! У меня есть вопрос! Я запустил мегатонную ядерную ракету. Сможет ли она уничтожить Ахерон?

Титан повернул голову, и взгляд его сверкающих глаз пронзил Пендрагона. А потом улыбнулся беззаботной улыбкой и быстро проговорил:

— О, нет! Сопротивление адамантина вместе с силой льда и морской воды отражают любое тепло и радиацию, так что удар будет неэффективным. Однако, смотри… — Беспокойные руки Титана вытащили длинную трубу из кучи обломков, лежавшей на палубе, и согнули ее в двойное изогнутое тело, похожее на швы на бейсбольном мяче, взятые по отдельности, без мяча.

Прометей поднял палец и заговорил низким голосом, глядя прямо в глаза Пендрагона:

— Ты знаешь, что при исключительно высокой температуре поведение субатомных обменных частиц становится симметричных для всех сил: электромагнитных, ядерных, гравитационных. Такой была вселенная в первые три секунды после рождения. Но ты, скорее всего, не знаешь, что то же самое верно и по отношению к супернасыщенным магнитным полям высокого напряжения. Если электромагнитный импульс термоядерного взрыва в девяносто мегатонн направить на поле такой формы, что будет?

Титан замер, как если бы задержал дыхание, и ждал ответа Пендрагона.

— Тороидальное поле симметричных частиц; если то, что вы сказали, верно, то… —

— Ага! Нет! У нас не поле, а луч. Какая будет торсионная дифракция этого луча при такой температуре?

— Это будет зависеть от поведения поля при высоких температурах. Определенно поле будет нестабильно.

— Допустим, оно будет стабильно, что тогда? — спросил Прометей.

— Луч станет кривой.

— Ага! Когда?

— Зависит от апертуры зоны…

— Предположим, о, только предположим, что апертура равна длине волны?

— Кривая вернется в себя.

— И получившееся поле будет действовать конструктивно или деструктивно? И если конструктивно, то какой силы поле будет построено?

— Оно будет продолжать строиться по асимптоте, — потрясенно сказал Пендрагон.

Красивое лицо Прометея внезапно стало спокойным, как если бы он опять начал дышал. Он тихо прошептал:

— Приближающейся к нулю или уходящей в бесконечность?

Лицо Пендрагона побелело. Венди, обнимавшая мужа, хотя ее ноги летели

над палубой, наклонилась и схватила своего отца за руку.

— Папа, я устала! О чем вы говорите?

— Помолчи, дорогая, — ответил Пендрагон. — Папа пытается понять секрет бесконечной силы суператомной энергии. Нет. Почти бесконечной. Уровни энергии будут падать, когда родившиеся частицы будут вновь абсорбироваться. Я прав?

— Прав, прав! Умный человек! Уровень энергии падает в зависимости от формы волны частиц по следующей формуле. — И Титан пальцем начертил несколько простых символов на стальной плите.

Пендрагон, наклонившийся над формулой, сказал:

— Но не зажжет ли это свободный атмосферный углерод? Бесконтрольная цепная реакция может уничтожить всю атмосферу.

— Обрати внимание на массу реакции, — ответил Прометей. — За пределами поля останутся обычные асимметрические столкновения частиц. Что из этого можно заключить?

— На первой фазе реакции возникнет сфера с горящим углеродом, которая породит элементы с большим молекулярным весом. За пределами этой сферы температура и давление будут ниже критических, и реакция дальше не пойдет. Значит это должно быть безопасно. Да?

Прометей улыбнулся и не ответил.

— Уничтожит ли это Ахерон? — спросил Пендрагон.

— Сила Творения всегда побеждает слуг Разрушения. Только сам Люцифер достаточно силен, чтобы противостоять этому фундаментальному закону.

— О чем вы говорите? — спросил Лемюэль.

— Он только что рассказал мне, — объяснил Пендрагон, — как можно использовать взрыв водородной бомбы, чтобы инициализировать высокоэнергетическую реакцию, подобную той, которая произошла во время создания Вселенной. Представьте себе маленький Большой Взрыв. Освободившаяся энергия вернется в себя, создавая все новые и новые, более сильные взрывы. Это не только дает возможность создать дешевое и легко используемое оружие, но и позволяет производить, почти задаром, бесконечную энергию. Все, что вам нужно, — начальная масса для первого взрыва; дальше она поддерживает сама себя.

Прометей улыбнулся и широко развел руки.

— Это признак любого хорошо сделанного создания.

— Вы сказали, что такое уже было в начале вселенной, — сказал Ворон. — Не собираетесь ли вы создать новою Вселенную, а?

Прометей улыбнулся, его глаза свернули от удовольствия, и он ответил серьезным размеренным голосом:

— Топология пространства очень зависит от прилагаемых сил. Достаточно сильная вспышка может создать сингулярности любое желаемого числа измерений. Законы природы в сингулярных полях будут зависеть от начальных условий.

— Повторите это еще раз, — сказал Ворон.

— Да, вы можете создавать маленькие миры, — с улыбкой повторил Прометей. — И что вы хотите сделать? Иметь детей — это такое наслаждение! Да, время от времени, вы должны приносить им маленькие жертвы, но удовольствие всегда стоит боли…

Заговорил морской офицер, стоявший рядом с Ван Дамом:

— Это очень опасно и может привести к взрыву всей атмосферы. Это же дешевле и легче, чем построить атомную бомбу, вы сами сказали. Неужели у нас и без этого мало неприятностей?