Труба Иерихона
Шрифт:
Сбоку чуть шелестнул песок. Ас-Зайдин осторожно выдвинулся, сразу же все понял, шепнул:
– Женщины во всем берут верх…
В голосе чувствовалась зависть. Дмитрий сказал сожалеюще:
– Снайперскую оставил в машине…
– Обойдемся, – ответил Ас-Зайдин.
Слышно было, как он потащил из ножен нож. Дмитрий перехватил его за кисть:
– Нет. Пусть лучше Иван.
– Но…
– Ты не доверяешь своему побратиму?
Ас-Зайдин шепнул сердито:
– Доверяю! Но я лучше знаю пески…
–
Иван уловил его движение, припал к земле. Все видели, как его тень растворилась в лунном свете, а на том месте, где лежал Иван, смутно забелели камешки.
Несколько мгновений ничего не происходило. Дмитрий поднес к глазам бинокль:
– Пошли!
– Но… – заикнулся Ас-Зайдин беспомощно… и заткнулся. На том месте, где двигались потные сопящие тела, сейчас тоже двигалось, но теперь это был Иван. Он смотрел в эту сторону и подавал им знаки. – Шайтан!.. Когда же он успел…
Они подхватились и понеслись все четверо разом, как здоровенные жеребцы. Иван первым пересек двор, с разбегу ударился в закрытую дверь.
Дмитрию почудилось, что дверь пошла рябью, словно в воду бросили камень. Грохнуло, в мертвенном свете холодно блеснули щепки, металлические скобы. Иван исчез в темном провале.
Оглушительно загрохотал пулемет. Дмитрий вышиб соседнюю дверь, швырнул гранату, отступил за дверной косяк. Грохнуло, из проема вылетели клочья одежды, мусор и нечто неоформленное, что мягко и влажно шлепнуло о противоположную стену.
Дмитрий ворвался в помещение. Черное дуло автомата настороженно смотрело по сторонам. Из соседних помещений слышались длинные автоматные очереди. Прорвался одинокий вскрик, тут же сменился хрипом и оборвался.
Дважды грохнуло, рвались гранаты. В одной из комнат закричали женские голоса, следом бабахнул тяжелый взрыв.
Распахнулись двери, сразу двое мужчин выметнулись навстречу. Дмитрий успел увидеть вытаращенные глаза и раскрытые в беззвучном крике рты. Но может быть, они и кричали, грохот выстрелов заглушил все, автомат в руках тряхнуло дважды.
Убитые еще не успели сползти по косякам на пол, а он кувырком влетел в помещение, падая, выстрелил трижды, еще трое бессильно откинулись в креслах, а один, как тесто, сполз на пол, растекся неопрятным комом.
В этом огромном овальном зале так дико рябило от огромных ярких экранов, что на противоположной стене метались стаи зайчиков. Ему с разбегу почудилось, что они шелестят, как груды крабов в большой корзинке. На стене напротив не меньше двух десятков экранов, а посредине зала, как огромная подкова, прямо из пола вырос пульт управления – в полукруге метров шесть-семь, сотни циферблатов и индикаторов, все выглядит как космический центр по запуску межпланетных ракет.
На экранах двигалось, мелькало, скакало. Звук отключен,
Сердце бешено гнало кровь в голову. Виски трещали от ударов изнутри. Сволочи, надеетесь на технику? Сейчас увидите…
Пинком отшвырнул одну залитую красным тушу от пульта. Жаль, не увидите, как горит вся ваша техника…
Руки быстро приклеивали взрывчатку, пальцы автоматически ставили таймеры, а уши ловили каждый звук.
Автоматные очереди теперь звучали с перерывами, короткие, злые, похожие на отрывистый лай. Когда он установил последнюю мину, в дальних помещениях грохнули два одиночных выстрела.
Простучали тяжелые ботинки, в проем было видно, как пробежал с автоматом на изготовку Ас-Зайдин: оскаленный, озверелый. Лица Дмитрий не рассмотрел, но, похоже, юноша не успел даже выстрелить. Там, где пронеслись Иван да Ал-Мас, уже ничто не шевельнется…
Оставалось еще с десяток зарядов, он пробежался по комнатам, Ал-Мас выскочил навстречу, глаза дикие.
– Ты видел, что в подвалах?
– Догадываюсь, – выдохнул Дмитрий.
Вниз вела широкая железная лестница. Ал-Мас побежал следом, ступеньки грохотали, словно неслась колонна танков.
Двумя пролетами ниже расположился еще один зал, что вполне тянет на подземный завод. Стен не видно из-за великанских силовых установок, огромные двигатели гудят ровно, мощно, воздух насыщен электричеством.
Ал-Мас метнулся все проверить и осмотреть, Дмитрий присел, размещал мины. Пол едва слышно подрагивает, там еще ниже явно емкости с топливом, юсовцы – народ запасливый.
– Я наверх! – крикнул Ал-Мас.
– Не заблудись, – ответил Дмитрий.
Вверх по лестнице Ал-Мас пронесся еще быстрее, чем спускался. Там все еще иногда слышались выстрелы, звон и грохот. Похоже, Иван крушит аппаратуру. Он как-то признался, что в душе – одухотворенный поэт, бредбэрианец… или бредбэриец, и потому ненавидит технику. И крушит ее, аки луддит, где возникает случай.
Когда Дмитрий поднялся, наверху в самом деле почти все экраны были разбиты, пульт разворочен, словно в него угодила крылатая ракета, а сам Иван осматривался, что бы попортить еще.
Из коридора в зал вбежал Ас-Зайдин. Лицо серое, а красивые глаза трагически расширены. Дмитрий успел заметить, насколько на автомате побелели сжимающие его пальцы, косточки вот-вот прорвут кожу.
– Командир! – выкрикнул он. – Там в дальней спальне…
– Что?
– Женщины, – с крика на шепот сорвался Ас-Зайдин. – Женщины и дети…
– Откуда дети? – удивился Дмитрий. – Сейчас же… ах да, каникулы! Ничего себе поездочку устроили!.. Ну и что?
Ас-Зайдин сказал жалко:
– Но… Невоюющая сторона как бы… Так не принято…