Труба Иерихона
Шрифт:
Дмитрий сказал зло:
– Кем не принято? Ими? А почему играть по их правилам?.. Эти имперские дети вырастут и станут солдатами, а женщины… именно эти… схоронившиеся в той спальне, стягивают кольцо баз вокруг наших стран! Да-да, эти женщины проголосовали за имперскую власть и ее политику! Это руками этих женщин посылают сюда солдат, рассылают их по всему миру, разносят заразу… К тому же эти твари нарожают новых солдат! А те, возможно, убьют твоих детей.
Он пронесся по коридору, за спиной слышался топот тяжелых ботинок. Ас-Зайдин забежал вперед, указывая дорогу. Дмитрий ногой ударил в дверь, в помещении
Узкое скуластое лицо Ас-Зайдина напряглось, ноздри раздулись. Долгое мгновение он пылал гневом, как пышет огнем паровозная топка, затем грудь разом опала, а звонкий голос упал почти до шепота:
– Нет, я так не могу. Давайте уходить.
Дмитрий бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Они выбежали из помещения, и лишь тогда Ас-Зайдин, словно устыдившись, сорвал с пояса гранату, сжал, высвобождая чеку, и швырнул за спину. Ноги вынесли его за дверь, руки захлопнули, отрезав, как ножом, дикий женский крик, и быстро задвинули засов.
Почти сразу по ту сторону глухо громыхнуло. Под ногами слегка дрогнуло, а металлическую дверь в середине выгнуло, будто в нее с размаху ударили обломком скалы.
Дмитрий удовлетворенно хмыкнул. Теперь дети этих женщин никогда не возьмут в руки автоматы. И не будут стрелять в русских или арабов. Ни всерьез, ни в компьютерных играх.
– Уходим! – крикнул он. – Черт знает, что у них за система оповещения. Возможно, на ближайшей базе сейчас к десантным вертолетам уже бежит их сраная «Дельта».
Иван сказал бодро:
– Может, задержимся и примем бой? А то как-то уходить без драки…
Ал-Мас смотрел на гиганта с великим уважением. На его глазах этот силач срубил из пулемета с десяток выскочивших солдат охраны, а потом несся, как древний герой, сокрушая на своем пути двери, стражей, разбрасывая гранаты, разбивая кулаками головы, и это он называет «без драки»?
Дмитрий покачал головой, в голосе было великое сожаление:
– Нельзя.
– Почему? Сколько в том отряде «дельтовцев»? Я их бивал не раз.
– И я бивал, – признался Дмитрий. – Но им страшнее, когда на их людей напали, побили и ушли в неизвестность. А если мы их встретим и перебьем, все равно кто-то наверху у них запишет как победу, что, мол, его люди успели настичь террористов и дали бой… Соврут, что мы все уничтожены.
Иван вздохнул и побежал в ночь. Дмитрий оглядывал отряд, все возбуждены, горячка короткого боя еще не прошла, адреналин в крови, а пальцы при каждом звуке дергаются к спусковым крючкам автоматов. У Ас-Зайдина кровь на щеке, расцарапало обломком щепы после взрыва первой гранаты. Мальчишка счастлив, теперь всю жизнь будет хвастаться шрамом. Но это хорошо, когда хвастаются шрамами, а не кольцами в носу…
– Благословенны народы, – вырвалось у него вместе с жарким дыханием, – где женщины чтут мужчин за шрамы, а не за…
– Что? – переспросил бежавший бок о бок Моджади.
Дмитрий ответить не успел, из темноты вынырнула машина. Иван даже сейчас не зажигал фар: со спутника
Дмитрий вскочил последним, рука одним движением выдернула из нагрудного кармана пластмассовую коробочку, а ноготь большого пальца сковырнул защитный колпачок.
– Пора, – выдохнул он. – Теперь уходим!
Кончик указательного почти нежно коснулся черной кнопки. Ал-Мас запустил двигатель, машина вдруг качнулась от могучего толчка. Кулак сжатого воздуха ударил в спины с такой силой, что Ас-Зайдин вовсе не удержался, боднул в спину Ивана.
За спиной страшно треснуло, донесся тяжелый грохот, что рос с каждым мгновением. Черная пустыня впереди внезапно стала зловеще красной, словно выступила кровь всех погибших в этих песках народов.
Дмитрий оглянулся. На месте станции был грохочущий, взрывающийся ад. Даже холм исчез, на его месте в небо бил толстый столб оранжевого огня. Земля тряслась, как испуганный мул, небо из темного стало багровым, а звезды померкли. Взрывы грохотали один за другим. Казалось, что взрываются цистерны с авиационным бензином. Воздух горячими волнами накатывался с места катастрофы. Взрывы грохотали и грохотали, зарево становилось все громаднее. Воздух накалился, от грохота трещал череп, а в ушах стало больно и горячо.
Ас-Зайдин прокричал в восторге и страхе:
– Что же они там хранили?
Иван сразу погнал по прямой, машину вел уверенно, словно всю жизнь ездил по этой дороге.
Через полчаса гонки машина остановилась, Ас-Зайдин выскочил с Ал-Масом, быстро закопали автоматы в горячий песок, при себе оставили только пистолеты, на которые есть разрешение. Ас-Зайдин уже был в машине, а Ал-Мас деловито положил приметный камень. Он не племянник шейха, для простого бедуина такое оружие стоит дорого, он за ним еще вернется…
ГЛАВА 43
Рассвет окрасил небо в алый цвет. Автомобиль наматывал мили на колеса, Моджади сменил Ивана, тот перебрался на заднее сиденье, вломившись, как грубый слон, между по-восточному изящными Ас-Зайдином и Ал-Масом.
Моджади держал руки на баранке спокойно, хотя от горячего встречного ветра лобовое стекло почти что прогибалось, как рыбий пузырь. Хотя, подумал Дмитрий, сто пятьдесят миль в час разве много, здесь и тысячу можно, если бы позволил мотор. Широкая полоса из ровных бетонных плит – асфальт здесь бы расплавился и утек в песок, – идеально ровная, тянется от одного края горизонта к другому. Ни одной машины навстречу, как и рядом!
Солнце выглянуло из-за горизонта, верхушки барханов вспыхнули золотым огнем, и через пару мгновений тени словно исчезли. Они мчались в мире растопленного золота, Моджади опустил щитки, все надели солнцезащитные очки, но блеск и сверкание все равно заставляли щуриться, пригибать головы.
Дмитрий почти не отрывался от бинокля, осматривал горизонт, верхушки крупных барханов. Дважды пересекали такие же на диво ухоженные дороги, лишь раз встретили автобус с туристами.
По спине внезапно побежали мурашки. В квадратном, непривычном для стандартного бинокля окне появился совсем близко тяжелый армейский грузовик. Судя по посадке, до отказа набит солдатами. Следом за грузовиком пронеслись две пожарные машины.