Труба Иерихона
Шрифт:
– Мне нужно в помощь хотя бы троих-четверых, – сказал он. – Завтра прибудет некий груз…
– Оружие? – спросил шейх с интересом.
– Да, – подтвердил Дмитрий. Подумал с завистью, что этим ребятам ничего не надо, кроме оружия, в то время как нашим куда нужнее вера в правоту своего дела. – Хорошее оружие. Нестандартное.
– О, для коммандос, – сказал шейх понимающе. – Прекрасно! Я сам отберу лучших бойцов. Если надо, можно даже втрое больше.
– Нет, троих будет достаточно, – ответил Дмитрий. – Четверых, но не
– Почему?
Дмитрий улыбнулся:
– Больше не поместится в легковом автомобиле.
Шейх воскликнул:
– Если дело только в этом, то возьмите хоть трейлер!
– Есть данные, что юсовцы и здесь отслеживают со спутников движение всех крупных крытых машин. Если мы на трейлере приблизимся к охраняемому объекту, туда сразу же пойдет сигнал тревоги.
После шейха он уже почти привычно побродил по городу. На то он и турист, чтобы бродить и щелкать хлебалом на местные достопримечательности, заодно проверится и на предмет хвостов.
Городок даже по понятиям среднего американца утопает в роскоши. Многоэтажные дома состоят из просторных квартир, у самых бедных арабов – квартиры из трех-четырех комнат, а основная часть жителей предпочитает собственные коттеджи. Он уже знал, что на каждую семью приходится по два роскошных авто, на каждого ребенка – по мощному компьютеру: в княжестве развернута сеть юсовских фирм, что постоянно апгрейдят компы, в каждой семье два-три широкоформатных ящика по приему цифрового телевидения через спутники.
В стране имперцами развернута сеть ресторанов, кафе, баров, дискотек, борделей, казино. Срочно выстроены стадионы, куда заманивается молодежь: пусть бьют друг друга за проигрыши своих команд, чем сообща бросятся изгонять, по сути, захватчиков.
Макдональдсы на каждом углу, но еще больше дорогих ресторанов. Княжество богато нефтью, Империя за все платит, хотя Дмитрий подозревал, что пока что Империя платит тройную цену, чтобы ошеломить привыкших к простоте арабов, сломить, разрушить старые ценности, и как можно быстрее. А пока не опомнились, всобачить свои, юсовские.
Впрочем, это уже почти их страна, так что деньги вкладывают в самих же себя…
Впереди дверь казино распахнулась, двое молодцев в безупречно белых костюмах вывели под руки третьего. Тоже в шикарном костюме, но помятый, а черные волосы растрепались жидкими мокрыми прядями. Дмитрий на миг встретился глазами с этими двумя, первым отвел взгляд.
В глазах этих парней, красивых джигитов с яростными лицами, увидел такой стыд за третьего, что едва не сказал им что-то успокаивающее вроде: да ладно, все мы немножко свиньи… но спохватился: это для русского быть свиньей – привычно, а для некоторых из мусульман – все еще страшнейшее из оскорблений.
Пьяный почти висел на руках друзей. Один, высокий, черноусый, с худым жестоким лицом, тащил зло, дергал, вполголоса ругался сквозь стиснутые зубы. Второй,
Пьяного джигита тащили, вели, он выделывал ногами кренделя, потом резко остановился, перегнулся в поясе. Изо рта под сильнейшим напором, как из брандспойта, хлынул поток мутной жижи. Парня крючило, мышцы сокращались с такой силой, что едва не рвались от натуги, а дрянь с отравой впополаме выбрасывалась порциями на другую сторону улицы.
Черноусый брезгливо отпустил джигита. Толстячок не удержал в одиночку, несчастный упал на колени, согнулся до самой земли, уткнулся лицом в дурно пахнущую блевотину. Тут уже не выдержал и второй друг, отпустил, отпрыгнул.
Джигит глухо стонал, взревывал. Черноусый сказал с отвращением:
– Какой стыд!.. Что сказал бы отец…
Толстячок сказал с нервным смешком:
– Ему что, а вот у меня отец жив… Когда наберусь, приходится у подружек ночевать.
В голосе черноусого отвращение перешло в гнев:
– Он что, даже свинину ел?
– Не уверен… – ответил толстячок с колебанием.
– Тогда с чего же его так?
– Перебрал просто. Последняя рюмка лягается, как необъезженный конь…
Пьяный простонал в землю, голос был упрямый:
– Я могу… и вдвое больше… выжрать!.. Просто крабы несвежие… шайтан их… и родителей… и само море…
Черноусый сказал с внезапной тоской:
– Чем гордимся? Чем гордимся, а?
Пьяный прокричал в землю:
– Могу!.. Сам могу всю бутылку!.. Мо… о-оп… Бэ-э-э… Ничего не стыдно!.. Что естественно, то… не позорно… А это… естественно…
Черноусый с неожиданной злобой ухватил его за плечо, пьяный зашатался, черноусый поднял его рывком, с силой толкнул вдоль улицы. Пьяный пробежал на подгибающихся ногах, Дмитрий видел, как его занесло в сторону, растянулся, как раздавленная жаба.
Двое брезгливо обогнули лужу. Даже до Дмитрия доносился резкий запах спиртного пополам с желчью. Толстячок сказал укоризненно:
– Зачем ты так?..
– Он опозорил наш род!
– Какой род, – удивился толстячок. – Ты все еще в прошлом веке? Вспомни еще про кровную месть или умыкание невест!.. Мы уже цивилизовались. Даже ты, несмотря на твою твердолобость…
От него волнами шли довольство и сытость. За версту было видно, что он хорошо поел, без ограничений поел, в свое удовольствие выпил – причем! – законопослушно, не нарушая законов, теперь бы еще по дороге сочную женщину сграбастать… Да не одну из четырех, которые разрешены по Корану, а новенькую, что было немыслимо до пришествия имперцев. С их появлением все стало доступно. Даже женщины, за которых раньше воевали, которых умыкали, из-за которых разгоралась вражда между кланами, что переходила в кровавые войны.