Труба Иерихона
Шрифт:
– Ого, – произнесла она с уважением. – Новый русский?
– Да нет, старый…
Они вошли в зал, где свет был настолько приглушен, что к свободному столику пришлось пробираться едва ли не на ощупь. Дмитрию почудилось, что у каждого столика своя атмосфера: где холоднее, где теплее – запахи варьировались от просмоленного морского до знойного пустынного.
Виолетта тащила его, как бычка, в глубь этой арабской ночи. Под ногами попеременно то шуршали циновки, то ступни утопали по щиколотку в коврах, то хрустели мелкие ракушки.
–
– Здесь, – решила Виолетта, она его не слушала. – Вот здесь удобно. Правда удобно?
Стол оказался из благородного черного дерева. В темной поверхности, как в ночном озере, отражались звезды. Дмитрий невольно вскинул голову. Потолок похож на свод планетария. Только эти многочисленные светильники не изображали планеты, а создавали, так сказать, настроение. Как понял Дмитрий, настроение расслабления, балдежа, оттяжки и прочего фрейдизма – потакания обезьяне в человеке.
Виолетта, пренебрегая всякой грацией и манерами, плюхнулась в роскошное кресло, тоже из черного дерева, ее тонкие ладони с удлиненными пальцами ласково погладили подлокотники.
– Здесь хорошо кормят, – сообщила она, – тебе понравится.
Кресло приняло Дмитрия с ласковой предупредительностью, сразу подстроилось под его твердый зад, выгнулось валиком под поясницей, а подлокотники опустились, чтобы ему не приподнимать плечи ни на миллиметр. Все было настолько выверено, что он сразу вспомнил про научно-исследовательские институты по новым способам нанесения татуажа. И про десятки конструкторских бюро по разработке новых щеточек для подкрашивания ресниц, чтобы «сделать их кокетливыми и флиртующими». Значит, не меньше институтов по дизайну и конструированию кресел для бездельников. А так как бездельников гораздо больше, чем, скажем, космонавтов, то и кресла для бездельников конструируются тщательнее, и денег в разработку новых конструкций для бездельников вкладывается не в пример больше.
Породистый солидный господин, настолько респектабельный и строго одетый, что Дмитрий едва подавил импульс вскочить и поклониться, подошел неспешно, поинтересовался бархатным голосом:
– Что будете пить?
Дмитрий потянулся к меню, а Виолетта сказала весело:
– Два фирменных коктейля. А перекусить…
Дмитрий вмешался, в России женщинам только дают смотреть меню, а заказывают все-таки мужчины:
– Мне рюмку водки… но большую. Даме что-нибудь помягче и послаже.
Официант или метрдотель, хотя, на взгляд Дмитрия, это был сам президент страны или, на худой конец, министр иностранных дел, откланялся и отступил в тень.
Когда на столе появились высокие бокалы на длинных ножках, Виолетта предупредила:
– Не глотай сразу! Не распробуешь.
Дмитрий послушался, коснулся одними губами. Первые капли растаяли на языке, ощущения были странные и дразнящие. Нёбо приятно защекотало. В глазах словно бы прояснилось, он увидел в полумраке
– Ну вот, – услышал он саркастический голос. – Вылакал, как голодный верблюд!.. Ладно, я это предусмотрела…
Из полумрака выступила фигура, в руках поднос, два тонконогих фужера, на блюдах с монограммами горки ассорти из ценных пород рыбы… или не рыбы, но пахнет вроде бы рыбой. Или лягушками.
– Извини, – сказал он смущенно.
– Да ладно, – отмахнулась она. – Это оба тебе. Тебе кувалдой в лоб, тогда что-то почувствуешь. Из какого ты мира, Джон? Прости, я уже забыла твое новое имя…
– Настоящее имя, – поправил он с улыбкой.
Она посмотрела, засмеялась и повторила чересчур серьезно:
– Да-да, твое настоящее имя. А вообще-то смешно, верно?
– Что именно?
– Что приходится вот так… ну, трудно пробивать в жизнь, что жить надо просто. Что надо жить весело и ни о чем не думать. Просто жить!
ГЛАВА 35
Дмитрий выпил содержимое второго фужера, к своему стыду, едва ли не залпом, хотя старался тянуть, но за третий взялся с твердым намерением смаковать, смаковать, смаковать, то есть тянуть из клопа резину там, где проще и умнее одним махом.
Из сумрака доносилась мягкая обволакивающая музыка. Напряженные мускулы постепенно расслаблялись. Он впервые встретил ресторан… ну пусть кафе, где музыка не грохочет, не взвинчивает. В России, к примеру, всегда такой ор, что от рева динамиков звенит посуда. Если в детстве он наивно полагал, что в ресторанах музыка играет, чтобы заглушить чавканье и сёрбанье, то в московских ресторанах не услышишь и выстрела из гранатомета, а в этом… этом кафе музыка не перебьет и жужжания комара.
– Нравится?
Он вздрогнул от ее неожиданного вопроса, ответил искренне:
– Конечно! Еще бы такое не понравилось.
– То-то, – сказала она довольно. – Ты бы видел, какие они дикари были! Я еще застала в первый приезд… Представляешь, сидят на улице в пыли двое старцев, спорят, спорят, едва друг друга за бороды не рвут!.. И как ты думаешь, о чем спорят?.. Если скажешь, что о преимуществах жареного карпа перед жареной форелью, то ты ошибешься!
Она смотрела торжествующе. Дмитрий принял озабоченный вид:
– А о чем же спорят?
– Не поверишь! Толкуют какую-нибудь строчку из своего вшивого Корана! Поворачивают ее то так, то эдак. Седьмой смысл ищут. В каждой строке, дескать, заключено семь смыслов. Шесть нашли, седьмого отыскать не могут. К ним подходят люди, включаются в спор, находят вроде бы, но тут кто-то находит и восьмой, начинается спор, какой смысл вернее. Вспыхивает драка, кто-то исчезает и возвращается с оружием… Представляешь?
Он посмотрел в ее чистые негодующие глаза и ответил, как требовалось: