Тридцать ночей с мужем горцем

Мэйхью Мелисса

Хотя Коннор и пожал небрежно плечами, его рука, обнимавшая Кейт, оставалась напряженной. 

– Она из святой земли. В сражении я спас жизнь ее отцу, и он прислал ее мне, чтобы оплатить долг. – Коннор на мгновение замолчал, изучая лица сидящих перед ним людей. – Мы поженимся прямо сейчас. 

– Поженитесь? – закричал Артур. – Только с моего согласия, а его ты никогда не получишь. Я запрещаю свадьбу. 

Женщина за столом с изумлением зашептала: 

– Язычница? Ты привез мерзкое отродье язычника в мой дом? 

– Анабелла, - Артур произнес только ее имя, даже не глянув

в ее сторону, но этого хватило, чтобы она замолчала. 

Коннор не обратил внимания на эту женщину, он смотрел лишь на дядю. 

– Я женюсь на ней, с твоего благословления или без него. Если мне придется получить позволение короля вместо твоего, я так и сделаю, хотя ради нашей семьи, я бы предпочел твое благословение. 

Артур продолжал пристально смотреть на Кейт, но теперь его взгляд стал изучающим. Его голос тоже изменился. 

– Не стоит вовлекать Александра в семейные дела. Если она только благодарственный дар за спасенную жизнь, тебе нет нужды позориться тем, что возьмешь ее в жены. Забери ее в старый замок и, если тебе так хочется, пусть будет твоей любовницей. 

Артур толкнул локтем молодую блондинку и улыбнулся, довольный своим планом. 

– Ее отец в той стране богатый дворянин, дядя. Человек, которого я уважаю. И я не опозорю ни его, ни ее таким поступком. 

Кейт еще не слышала, чтобы его голос звучал так резко. Он отпустил ее и сделал несколько шагов вперед. 

– Мы поженимся сейчас же. 

Коннор машинально положил руку на эфес меча. 

Когда он шагнул к столу, Артур вскочил с кресла, и двое мужчин впились друг в друга взглядами. Напряжение в комнате нарастало. Происходило что-то весьма неприятное, что-то, ведущее к насилию. 

Эти люди совершенно не были похожи на тех, что встретили ее после прибытия. Эти люди оказались полны ненависти. Слава Богу, что ей не придется оставаться здесь по-настоящему, чтобы выйти за Коннора, иначе бы они ее сильно раздражали. 

Прежде всего, Кейт надеялась, что злобная тетка не была сестрой Коннора. Ей не хотелось бы спасать такую как она. 

– Грязная язычница одета как обычная шлюха, а не как знатная женщина, у нее голые ноги, и никакого намека на стыд. – Тихо шипела Анабелла. – Не желаю, чтобы уличная девка ночевала в моем доме. 

У Кейт от шока открылся рот. А когда усталость смешалась с раздражением, рациональная часть ее мозга отключилась. Они говорили о ней так, словно ее там не было, словно она не понимала, что они говорили. И наглость этой ужасной женщины. Пижама, хотя сейчас и казалась крикливой, стоила столько, что на эти деньги эта высокомерная корова могла одеваться целый год. 

Кейт закипала, слыша, но по-настоящему не слушиваясь, как они ругались между собой. Теперь все вскочили и кричали об «оглашении имен в церкви», о «чести» и «язычниках», указывая на нее и продолжая спорить, пока, в конце концов, Кейт больше не могла выдержать. 

Разве она не могла быть дочерью богатого дворянина? Наступило время ей сыграть свою роль. 

Кейтлин подняла руку. 

– Хватит. 

Казалось, никто не обратил на нее внимания, и уж тем более Коннор, который сделал еще шаг к помосту. Теперь его рука уже сжимала рукоять меча.

Молодой мужчина рядом с Артуром тоже схватился за меч. События развивались слишком быстро. 

– Я сказала, хватит, - закричала Кейтлин во весь голос. 

После ее крика в комнате наступила тишина. 

– Я слушала, как вы поливаете меня грязью. Теперь вы послушаете меня. 

Кейт пошла вперед, уклонившись от попытки Коннора схватить ее за руку, когда она проходила мимо него, и понизила голос, чтобы привлечь внимание окружающих. 

– Я не позволю так обращаться с собой. – Кейт шагнула на помост, оперлась руками о стол и наклонилась вперед, к стоящим у стола людям. – Меня зовут Кейтлин Кориэлл, и я не какая-то там язычница. – Прежде чем выпрямиться во весь рост, Кейт обвела стоящих перед ней людей презрительным взглядом и свысока посмотрела на них, что оказалось непростой задачей, принимая во внимание, что все были выше нее, а дядя Коннора - так вообще выше всех. Он стоял прямо перед ней и со злостью смотрел на нее. 

– Я только что проделала такой путь, что вы даже представить себе не можете. Я устала, я голодная и грязная. Мне нужна комната. Мне нужна еда, и мне нужна горячая ванна. 

Эмоционально опустошенная после сцены, что она только что пережила, Кейт развернулась, чтобы выйти из зала, но остановилась, когда подошла к Коннору. 

– Твоя семья мне не понравилась. Там, откуда я родом, мы, по крайней мере, знаем, как принимать гостей. 

К счастью, Коннор взял ее за руку, чтобы поддержать, когда они покидали зал. Ее ладони саднило после того, как она хлопнула ими по столу, а ноги слишком ослабели, чтобы удержать ее. Над гомоном голосов раздавшихся ей вслед, Кейт отчетливо расслышала смех Розалин. 

Кейт оперлась на Коннора, истощение и переживания, в конце концов, подкосили ее. Его сильные руки прижали ее ближе, и ее голова легла ему на грудь. Кейтлин чувствовала себя невероятно спокойно, прислушиваясь к низкому тембру его голоса, когда он тихо разговаривал с женщиной, которая подошла к ним. Ей было не важно, с кем он говорил, или что они делали. Ей хотелось только закрыть глаза и зарыться в его уютные объятия, в которых она чувствовала себя в безопасности. 

Но Кейтлин вытащили из этого рая и провели наверх в комнату, где ей очень быстро принесли еду. Кейт только начала есть, как вошел кто-то еще с большой вытянутой деревянной бадьей, следом потянулась вереница слуг, несущих ведра горячей воды, и все это в течение нескольких минут. 

Последней в дверях показалась Розалин с охапкой одежды. Она быстро отослала слуг и закрыла за ними дверь. 

– Вот тебе сухая простыня, милая, и ночная рубашка. К тому времени, как ты проснешься утром, я найду тебе какую-нибудь одежду. Моя комната по соседству, так что, если что-нибудь понадобится, тебе надо будет только постучать ко мне. 

Кейт посмотрела на свои руки, она была очень растрогана, и ей пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы не расплакаться. 

– Простите, Розалин, если грубо разговаривала. Я просто больше не могла вынести этого. Они уставились на меня и говорили так, словно меня там вообще не было, а та женщина просто ужасна.