Тридцать ночей с мужем горцем

Мэйхью Мелисса

Его голос звучал низко и хрипло. 

– И что я? 

Кейт не могла поверить, что ее голос звучал так напряженно. 

Глаза Коннора опасно сверкнули, когда он приблизился к ней. 

– Ты невеста Коннора Маккирнена. 

Он коснулся украшения, что сам носил над сердцем, и она поняла, оно подходило к камню, что был надет на ней. 

Кейт с благодарностью приняла руку, что он предложил, позволяя ему проводить ее в главный зал. На какое-то мгновение Коннор оказался очень близко к ней, и Кейтлин подумала, что он ее снова поцелует, но момент был упущен. 

Ее

пальцы коснулись кулона на шее. Подарок на помолвку, так он назвал его. Здесь не было антикварных лавок, где он мог бы случайно найти такой комплект. Они изготавливались по специальному заказу. Ей пришла в голову мысль, что даже в этом времени кулон смотрится старинным, как и брошь, что надел Коннор. Кейт понимала, что и у украшений есть собственная история. 

Робко взглянув на красивый профиль мужчины, идущего рядом с ней, Кейт задумалась, поделится ли он однажды этой историей с ней, ей хотелось этого, особенно теперь, когда она почувствовала и себя частью этой истории. 

Кейт казалось, что музыка играла уже несколько часов, пока слуги по кругу разносили блюда, многие из которых она не знала. Некоторые из блюд оказались даже довольно вкусными. Ее единственная жалоба касалась напитков. Как она понимала, эти люди начинали пить, когда просыпались, и заканчивали, когда ложились спать. До сих пор Кейт приказывала слугам приносить с едой воду, хотя они и смотрели на нее словно на умалишенную. 

Однако этим вечером все были заняты, носились туда-сюда с подносами, и ей пришлось выбирать между элем и приправленным вином. Она, наконец, решилась и взяла приправленное вино, но на вкус оно оказалось слишком терпким и, хотя помогло утолить жажду, не очень хорошо влияло на ее беспокойный желудок. И не приносило прохлады. Скорее наоборот, от него ей становилось еще жарче. Из-за всех этих людей и огромного камина в большом зале было очень душно, и ее прекрасное шерстяное платье, которое в комнате ей казалось именно таким, теперь стало очень неудобным. Бусины пота медленно стекали под корсажем, и у нее начинала болеть голова. 

Этим вечером Кейт сидела за большим столом на возвышении, Коннор сидел слева от нее, а Розалин справа. Артур и Анабелла, общества которых Кейт этим вечером удачно удавалось избегать, сидели дальше, почти посередине за большим дубовым столом. Длинные столы были расставлены по всему залу, за ними сидели смеющиеся, разговаривающие люди, которые, как она решила, жили в замке, или в его окрестностях. Дункан был за одним из столов, когда они вошли. 

Люди сновали туда-сюда, разговаривали, перекрикивая других, она слышала обрывки фраз из гомона вокруг нее. Кейт было неприятно ощущать на себе любопытные взгляды и знать, что она стала темой большинства разговоров. 

Она почувствовала разочарование от того, что Коннор не разговаривал с ней с тех пор, как они сели за стол. Вообще-то он вел себя так, словно ее вообще там не было. Это еще больше ее смущало, учитывая то, что он казался таким внимательным, когда пришел в ее комнату проводить ее вниз. Внимание закончилось, как только они вошли в зал. 

Кейт это нисколько не должно было волновать. Но волновало. Хуже того, она не была уверена,

чем больше расстроена: невниманием Коннора или своей реакцией на это. 

В этот момент Коннор казался глубоко погруженным в беседу с молодым мужчиной слева от него, который, как сказала Розалин, был его кузеном, Лайаллом. Сама же Розалин поднялась, сошла с возвышения и теперь разговаривала с Дунканом, ее рука покоилась на его руке. Даже Маири нигде не было видно. 

Платье Кейт было слишком теплым, ей хотелось воды, и она чувствовала себя брошенной. Все эти незнакомые люди рассматривали и обсуждали ее. Маленькой, все еще логически мыслящей частью своего сознания Кейт понимала, что сама доводит себя до такого состояния. Хотя она оказалась не в силах объяснить свои чувства, но ничего не могла с ними поделать. 

Это было так не похоже на нее. Она должна успокоиться. Но здесь она задыхалась. 

Кейт вспомнила о большем балконе, который видела сегодня утром, когда Коннор показывал ей замок, и решила пройти туда. Зная, что никто не хватится ее, если она ускользнет подышать воздухом, Кейт тихо поднялась и направилась к выходу. 

Она дошла до края балкона и перегнулась через перила, глубоко вдыхая влагу и прохладу вечера. Она чувствовала запах зеленого леса, что скрывался прямо за тусклым кругом света от факелов на замке. Хотя Кейт все еще слышала приглушенную музыку из зала, здесь она казалась убаюкивающей, успокаивающей. Как раз то, что ей было нужно. 

Кейт только начала расслабляться, как почувствовала руку на своей талии. Испугавшись, она развернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, что сидел рядом с Артуром прошлым вечером. 

Он сразу же убрал руку и попятился, подняв руки, словно удерживая ее от крика. 

– Я не хотел вас пугать, кузина, я испугался, что вы упадете через перила. 

Его улыбка не коснулась его глаз. 

– Кузина? – Кейт сделала шаг вперед. От перил, а не к этому мужчине. Было в нем что-то, что заставляло ее нервничать. 

– Блейн Маккирнен. 

Он слегка склонил голову, рассматривая ее между делом. 

– Старший сын Артура, лаэрда Маккирнена. Если бы ты вышла за Коннора, то была бы моей кузиной. 

В тускнеющем свете он пристально рассматривал ее, словно пытался оценить ее реакцию. 

– Когда, - поправила его Кейт, - когда я выйду за Коннора. А не «если». 

Он опять сверкнул той же лишенной радости улыбкой. 

– Из твоей речи прошлым вечером мне показалось, что ты необыкновенно умная женщина. – Он замолчал, словно еще раз оценивая ее. – У меня есть предложение, которое покажется тебе разумным. 

– Что ты имеешь в виду, говоря о предложении? – спросила Кейт. Она знала, что проявляет излишнюю подозрительность, но последнее предложение, которое она выслушала, закончилось тем, что она отправилась в четырехнедельную командировку в Средние века. 

– Я хотел бы предложить, чтобы вместо моего кузена, ты вышла за меня. 

Блейн пристально рассматривал ее поверх кубка, из которого сделал глоток. 

– Что? – Кейт заставила себя улыбнуться. – Ты, конечно, шутишь. Разве не ужасно сделать такое с братом?