Три мешка хитростей
Шрифт:
Кипя от негодования, я пошла к двери. Да назло Олегу не останусь завтра дома! И что он, интересно, сделает? Пришлет группу захвата? ОМОН с автоматами? Парней из «Альфы» в свинцовых ботинках? Смешно, ей-богу.
Излишне разгорячившись, я хлопнула дверью гостиной и мгновенно услышала сначала тупой удар, потом громкий звон.
Распахнув дверь, я оглядела комнату. Шкафчик, где целый год мирно жила постоянно пополнявшаяся коллекция собачек, валялся на полу. Стеклянные дверцы раскололись, впрочем, и от фигурок милых животных
– Ой, – завопила прибежавшая на шум Крися, – какая жалость! Собачки!
Внезапно по моим щекам потекли слезы.
– Виолочка, не расстраивайся, – кинулась ко мне Томочка, – купим новых, еще лучше будут.
– Да, – мигом подхватила Анелия Марковна, – завтра же с Даником побегаем по магазинам и принесем парочку.
– Видела в ларьке очаровательного керамического мопсика, – оживилась Ирина.
– Не надо, – пробормотала я, – честно говоря, плачу от радости: так обрыдло мыть их все время. Больше никаких собачек! Только не пойму, отчего шкафчик рухнул?
– А вот видите, – показал Даня, – крепление обломилось, причем сразу с двух сторон. Редкий случай, обе петельки выпали.
Томочка оглядела меня и ахнула:
– Боже, Вилка, какая ты грязная! Что стряслось?
– Ничего, – пробормотала я, отступая в ванную, – сущая ерунда, мелочи.
Закрыв дверь на засов, я принялась усиленно мыться. Но, как несчастной леди Макбет, мне все время казалось, что на ладонях проступают следы крови. Изведя почти всю бутылочку геля, я рухнула в кровать и, засыпая, успела подумать: «Нет, все же хорошо, что не поклялась своим здоровьем, иначе бы точно ногу сломала».
ГЛАВА 19
Утро началось в семь часов. Сначала на два голоса залились Костик и Машка, потом раздалось буханье. Анелия Марковна совершала положенные сто прыжков. Следом из ванной понесся рвущий душу вой – Даня приступил к водным процедурам. Захлопали двери комнат.
– Пошли гулять, – заорала Крися.
Дюшка, оглашая прихожую радостным лаем, понеслась на выход. Я поглубже зарылась в подушку. Интересно, а как в других семьях? Так же орут? Или только у нас такой сумасшедший дом.
Откуда-то потянуло гарью.
– Ирина, блинчик почернел, – возвестила Томочка.
– Бегу, бегу, – раздалось в ответ.
Я вяло закрыла глаза. Ни за что не встану, даже шевелиться не хочется, спать, спать…
– Эй, Вилка, – раздалось над ухом, – ты не заболела?
От неожиданности я резко села:
– Что случилось?
– Ничего, – проговорила Томуся, – просто уже одиннадцать, а ты не просыпаешься…
И то верно, как правило, вскакиваю рано. Но сегодня что-то заспалась.
– Где все? – поинтересовалась я, добравшись до чашки с кофе.
– Анелия отправилась в институт красоты, –
– Значит, мы одни! – обрадовалась я и тут же услышала звонок в дверь.
На пороге возник потный, одышливый милиционер.
– Гражданочка, предъявите документы!
– Это что же такое делается в Москве! – возмущенно заорала я. – Между прочим, нахожусь дома, и вы никакого права не имеете врываться в квартиру без санкции прокурора! Конституция гарантирует неприкосновенность жилища!
– Тише, тише, – замахал руками мент, – я, Колпаков Геннадий Петрович, участковый ваш. Дело тут, значит, такое, деликатное.
– Какое?
– Данная эта гражданочка, – заявил Колпаков, тыча пальцем куда-то за дверь, – сообщила, что вы украли у нее новорожденного сына.
– Да, – раздался хриплый голос, и в коридор вступила взлохмаченная Раиса, – вот эта б… сперла Костика, а меня силком в поезд впихнула!
– Не выражайтесь, – поморщился Геннадий Петрович и повернулся ко мне, – так как?
Я рассмеялась.
– Данная дама, Звягинцева Райка Петровна, 1982 года рождения, хроническая алкоголичка. У нее скорей всего белая горячка. Нет тут никаких младенцев.
– Врешь, сука, – взвизгнула Рая и ткнула пальцем в Нику, мирно спящую у Томочки на руках, – вот он!
Мгновенным движением неожиданная гостья выхватила Нику и прижала к груди.
– Костенька, кровиночка, сынуля, вот он, сразу узнала!
Ника вдохнула водочно-пивной аромат, исходивший от Раисы, и залилась нервным плачем.
Я спросила у участкового:
– Разницу между мальчиком и девочкой знаете?
– Вроде, – хмыкнул тот.
– Велите этой пьянчуге раздеть ребенка.
– Костенька, солнышко, – сюсюкала пьяница, высвобождая Нику.
– Да, – присвистнул Колпаков, – не похоже на мальчика.
– Вот документы, – протянула Тома справку из родильного дома, – метрику еще не успели оформить.
Участковый принялся изучать бумажку.
– Вы у гражданки Звягинцевой документики на мальчика спросите, – подначила я, – ей небось тоже в роддоме такую справочку дали.
– В общаге рожала, – буркнула Раиса и заорала: – Куда Костика дели, падлы?
– Вот видите, – удовлетворенно заявила я, выхватывая у скандалистки Нику, – врет она все, больная на голову, что, в общем, неудивительно. Небось с двенадцати лет пьет! Ну какие дети в ее возрасте, да еще без мужа?
– Верни ребенка, сука, – визжала Рая.
– Совсем с ума сошла, – вздохнула я, – еще скажи, что мы его у тебя купили!
– Точно, – мигом отозвалась не слишком умная Раиса, – за триста баксов. Продешевила, мне сказали, что тетка одна тысячу готова дать! И адрес есть. А ну, отдавай младенца! Сволочь!