Три мешка хитростей

Донцова Дарья

– Чего придуряешься тогда?

– Так хотела уйти к себе.

– Почему?

– О, боже, Вилка, – простонала Кристя, – тебе хорошо, целый день носишься неизвестно где, дома не показываешься! А я тут с этими припадочными! Жуть. Младенцы орут на два голоса, Ирина всю кухню квашениями заставила. После завтрака пекла пиццу, потом пирожки с мясом, следом сделала ромовую бабу, теперь какой-то крем заваривает. Меня сейчас стошнит! Не могу столько сладкого видеть. Анелия Марковна весь день просидела у Томы. Томусю уже шатает! Даня,

правда, тихий, забился в угол, что-то постоянно пишет… Зовешь его – не откликается. Клеопатра написала в прихожей, а Сыночек в ванной…

– В ванной – это ерунда, – прервала я Кристина стоны, – душем легко смыть!

– Так в бачок с грязным бельем! – воскликнула девочка, – представь, какая вонища! Весь день машину стиральную гоняла! Знаешь, сколько там всего оказалось!

Я вздохнула. Домашнее хозяйство никогда не относилось к числу моих хобби. «Канди»-автомат запускаю, когда в шкафу заканчиваются все пододеяльники, простыни и полотенца. Хотя с приездом милейшей Анели Марковны, любящей использовать по шесть махровых полотенец зараз, стирать придется, наверное, ежедневно.

– Да, – ныла Кристя, – тебе-то хорошо, убежала – и все.

– А ты тоже дома не сиди!

– Томочку жалко, – вздохнула девочка, – Анелия ее до смерти уболтает. А так хоть иногда на меня отвлекается! Ты когда вернешься?

Я быстренько раскинула мозгами. Судя по Кристиному рассказу, наш семейный уют бьет ключом, причем в основном по головам домочадцев… Нет уж, чем позже, тем лучше.

– Часов в одиннадцать.

– Только слишком не задерживайся, потому что звонил Олег и страшно злился, что не застал!

Я доела торт, допила кофе, бесцельно поглазела в окно и позвонила по домашнему номеру покойной Ольги Леонидовны.

– Да, – ответил грустный голос.

– Алиса?

– Слушаю.

– Тебя беспокоит одна из коллег мамы.

– Да, – прошелестела девушка.

– Сейчас приеду.

– Зачем?

– Мы собрали для тебя небольшую сумму.

– Не надо, деньги есть.

– Ну, детка, хотели, как лучше.

– Спасибо.

– Значит, еду?!

– Ладно.

Я вошла в метро и закрыла глаза. Подремлю, пока поезд несется сквозь мрак.

Дверь в квартиру Зверевой оказалась приоткрытой. Я вошла в прихожую и уже открыла было рот, чтобы позвать девушку, как услышала гневный, даже злобный голос Алисы:

– Только не думайте, что после смерти родителей не осталось никого, кто не владел бы военной тайной. Великолепно знаю и про операцию, и про деньги!

Воцарилась тишина. Я стояла, боясь не только шевелиться, но и дышать. Внезапно вновь раздался тонкий, нервный голос:

– Хорошо, сейчас приеду, но уже очень поздно. Извольте прислать за мной к метро машину!!! Обеспечьте транспорт туда и назад.

Снова тишина. Затем Алиса продолжила:

– Полмиллиона долларов, и я готова забыть все. И нечего торговаться. Не на базаре. Хорошо, через сорок

минут стою у метро, на площади, возле вагончика «Русские блины», поняли?

Услышав шаги, я одним прыжком вылетела на лестничную клетку и, сдерживая дыхание, как парашютист перед затяжным прыжком, нажала на звонок.

Раздался звук, похожий на кваканье беременной лягушки. На пороге появилась Алиса. Судя по всему, девица совершенно пришла в себя от потрясения. Сегодня на ней красовались огненно-красная блузка и черные брюки. Сочетание цветов, которое навевает мысли о похоронных лимузинах. Не слишком уместный наряд, учитывая случившееся.

– Надо же, – пробормотала девушка, – пришла недавно, а дверь забыла закрыть. Вам чего?

– Я из клиники Чепцова, – сказала я и протянула конверт, – возьми, это тебе.

Алиса глянула внутрь:

– Спасибо, только, ей-богу, не надо, средства есть.

– Денег много не бывает, бери.

Девушка положила конверт на столик и выжидательно уставилась на меня. Я подождала секунду, думая, что она из вежливости сейчас пригласит меня на чай, но девчонка явно ждала, когда незваная гостья уберется.

– До свиданья, Алиса.

– Спокойной ночи, – прозвучал ответ.

Я дошла до метро и встала позади палатки «Крошка-картошка», несмотря на поздний час, бодро торгующей вкусным блюдом. Из укрытия площадь была видна как на ладони. Минуты текли, я выглядывала из-за угла вагончика.

Внезапно дверь торговой точки распахнулась, и показалась толстая баба с красным потным лицом. На ее голове косо сидел желтый берет с зеленой надписью: «Эх, картошка, объеденье».

– Ты чего тут высматриваешь? – заорала продавщица. – А ну вали отсюда, пока милицию не позвала.

Но мне было совершенно не с руки покидать укрытие.

– Тише, пожалуйста, тише. Ну чем я вам помешала?

– Катись давай!

– Не могу.

– Почему? – удивилась баба.

– Понимаете, мой муж назначил на этой площади свидание своей любовнице, вот хочу посмотреть на нее.

Бабища с подозрением посмотрела на меня и почесала в затылке.

– А, понятно тогда… Залазь в ларек.

Я поднялась внутрь вагончика и чуть не скончалась от жары. Внутри не слишком большого пространства вовсю работала красная железная печка, где пеклась вкусная картошечка.

– Все мужики козлы, – заявила продавщица, – ну и где он?

– Пока нету, – ответила я, глядя в большое окно, – не подъехал еще.

Не успела проговорить эту фразу, как на площадь выбежала Алиса, стройная, в огненной блузке и узеньких черных брючках. В ту же секунду на проспекте затормозила роскошная бордовая иномарка. Из нее высунулась рука и помахала. Алиса кинулась к машине, я вылетела из ларька и уставилась на номер автомобиля.

Тупорылая, какая-то агрессивная с виду иномарка не двигалась. Потом Алиса вышла из машины и быстро пошла в сторону дома.