Тренер

Манасыпов Дмитрий Юрьевич

– Да кто на вас наезжает? Я просто выполняю свою работу.

Ну да, ну да, именно так.

– Слушайте, Варвара, я немного тороплюсь… – Столешников посмотрел на часы, на нее, вздохнул. – Да вы невзлюбили меня с первого взгляда. Нет, ну правда.

Так, уже опоздал, черт. Врач стояла молча, лишь смотрела расстроенно. Хорошо-хорошо, не бегать же от нее… Столешников кивнул на несколько старых, хотя и недавно выкрашенных, деревянных, стоявших лавок вдоль аллейки около стадиона:

– Может, сядем… – надо бы улыбнуться, хотя какие тут

улыбки. – Поговорим, разрядим обстановку?

Варвара усмехнулась. А потом вздохнула.

– С удовольствием. Я вам заодно почитаю список травм за неделю. Такое ощущение, будто парни с фронта приходят, а не с тренировки… Убитые, подавленные…

Ну вот, все с начала по второму кругу.

– Они к вам жаловаться ходят?!

– Не жаловаться, Юра… – посмотрела как-то странно, как на инопланетянина. – С болью они ко мне ходят.

И ушла. Вот просто так, не договорив, взяла, развернулась и пошла себе. Черт… как-то некрасиво вышло. Будто он, Юра Столешников, не человек, а чудовище. Ладно… посмотрим.

А смотреть непременно начнем со столовой. Как говорится, по рекомендации врача.

Юра усмехнулся. Боевой у него, однако, врач-реабилитолог.

Повару Столешникова не представляли. Столешникова повару – тоже. Знал он о нем лишь несколько вещей:

Все зовут его Николаичем.

Работу свою любит и знает – никто ни разу не отравился.

Человек Николаич добрый, не суетливый. Юре такие нравились. С таким можно разговаривать прямо, без обиняков. Столешников поднял глаза на повара, переминающегося с ноги на ногу. Потом снова углубился в изучение меню.

Ох ты ж елки-палки!

– Это откуда здесь взялось? Колбасу – на хрен с пляжа!!!

Николаич, оглядев в который раз интерьер кабинета Столешникова, заметно взгрустнул.

– Совсем?

И посмотрел, с какой-то затаенной надеждой. Эх, чудак человек, все ты понимаешь, и в диетах разбираешься наверняка, просто хочешь «пацанам» приятно сделать. Ну да, все верно. Кто колбасу-то не любит, особенно если «Докторская», да с местного завода, да свежая, да… Да вот только от нее потом бегают «пацаны», а на боках у них так и приплясывает сотенка-другая лишних грамм. Вот и все, а так – никаких претензий к качеству и вкусу. Ладно, дело поправимое.

– Совсем… Окончательно и навсегда. На тренировках больше белка. Перед матчем чуть снижаем и добавляем углеводов. Пасту из твердых сортов. Или рыбу. Раствор углеводов – обязательно. Но в меру. Завтракаем: орехи, яичница, соки. Свежевыжатые. Просто салат где? Огурцы, помидоры – юг же!

Николаич почесал пятерней подбородок и ткнул пальцем в какую-то строчку скромных размеров на листе основного меню:

– Вот… Летний…

О, точно, миль пардон, не заметил. Идем ниже по списку:

– Дальше поехали. Почему у нас перед игрой меню не меняется? За сутки до игры никакой тяжелой пищи. Никакого мяса. Про свинину вообще забудьте. Это понятно?

Николаич загрустил

окончательно. Нужно как-то подбодрить человека, а то мало ли, вдруг у него свинина – «коронное» блюдо – отбивная или даже чешское вепрево колено, и он им гордится?

Надо, Юра, надо уметь общаться с людьми, мотивировать… И повод же есть, сам вот только пробовал. Целых три раза подряд.

– Запеканка, кстати, шедевральная, спасибо, очень вкусная, правда. Вот ее побольше. Сделаешь? И углеводы-углеводы… Бананы в обязательном порядке. Песочное печенье можно, сухие пирожные, маффины, но никакого заварного крема.

Тук-тук-тук…

Вот кто там еще?

В кабинет осторожно заглянул Семен Смолин.

– Валерич, поговорим?! О, привет, Николаич, как сам?

Повар облегченно вздохнул, глядя, как Столешников жестом приглашает Смолина присесть.

– Ну, я пошел.

И быстро двинулся на выход, пока не остановили.

Столешников усмехнулся и, глядя на озабоченную тренерскими запросами спину, добавил:

– С тобой еще не закончили. Зайди потом!

Спина вздохнула и неожиданно забурчала:

– Все равно пока нового поставщика не найдем, свинина останется… Что-то серьезное тоже в меню надо. Пять часов парни же без пищи… Потом еще игра…

Что?

– А ну стой… – Столешников даже встал. – Какие пять часов? Извини, Семен.

Николаич обернулся, удивленно шевельнул бровями. Столешников повторил:

– Какие пять часов?

– Ну… – повар наконец-то снял шапочку, помял в руках. – Чтоб не наедаться перед игрой.

Ох, беда-а-а…

– Как они бегать будут голодными? – Столешников развел руками, глянул на него с досадой. – Последний прием пищи за три с половиной часа до игры, хорошо?

Николаич кивнул и ушел. Явно с желанием добраться до ближайшей аптеки и купить новому главному тренеру интересную приправу в щи. Ну, или там в сборную солянку. Да так, чтобы потом тот из туалета полдня командой руководил. Осторожнее будьте с поварами, Юрий Валерьевич, осторожнее.

Столешников повернулся к Смолину. Давай, директор, выкладывай что за душой-то?

– Слушай, ко мне ребята подходили… В общем, ситуация не очень правильная рисуется.

И к этому подходили. Прямо не административный и медперсонал, а сплошь психотерапевты с частной практикой.

– Какие ребята?

– Ну, ребята… игроки… не важно… Жалуются они. Не хорошо это как-то. Вроде только начали…

Вот, заходил кругом да около. Столешников нарисовал на расписании тренировок черточку. Первую черточку. Юра всегда начинал рисовать на полях, когда нервничал. Утренний дзен, начавшийся с хороших мыслей, улетучивался. Если к обеду поля будут изрисованы на одну четверть, то вечером надо будет уйти пораньше. А иначе можно с кем-то сильно поссориться…

Вообще по специальности ему положено чиркать схемы атаки и защиты. Это верно. Только Столешникову нравилось именно вот так. Ладно, разговор, вот что важно.