Тренер

Манасыпов Дмитрий Юрьевич

А «люди», кто нормальный, кто багровый, катили кранцы. Один туда, один сюда. Тяжеленные резиновые бобины ухали, переворачиваясь. Солнце жарило хуже некуда. А команда работала.

Столешников, прохаживающийся с секундомером и следя за какими-то сумасшедшими и лично придуманными нормативами, выглядел отчасти довольным. Отчасти. Ларису с Семеном увидел, посмотрев, кому была адресована пантомима его капитана, помахал, прошел чуть ближе, стараясь перекричать шумное усталое уханье и тяжелый, почти самолетный гул катящихся страшилищ.

–

Что-то сказать хотели, Лариса Владимировна?

Лариса внимательно посмотрела на своего тренера, на игроков, похожих на трудяг-муравьев, катящих груз по только им известному назначению и маршруту. Она еще раз взглянула на Юру и усмехнулась.

Поправила расстегнувшийся в спешке пиджак, достала совсем забытые очки и кивнула в ответ:

– Продолжайте.

И пошла назад к машине.

Команда безнадежно вздохнула, услышав слова своего президента. Столешников похлопал ближайшего по плечу, мол, работай-работай, дружок! Смолин развел руками в ответ на вытянувшееся лицо Масяни и побежал следом, суетясь за спиной Ларисы и безуспешно пытаясь привлечь внимание:

– В смысле, продолжайте? Как продолжайте? А люди?!

Столешников улыбнулся, понимающе посмотрел на хмурого Масикова и подмигнул:

– Ну что встали, девочки? Работаем! Кранцы сами не покатятся. Дружнее поднажали и вперед!

Из автобуса, наконец-то прикатившего на стадион, вываливались как могли. Кто-то сразу потопал в раздевалку, кто-то сел тут же, на беговой, тяжело дышал, добитый накатившей волной усталости, кто-то просто стоял, глядя куда-то вперед, в никуда. Распаренная измочаленная кучка мужчин, у которых не осталось сил даже на злость.

Брагин, остановившись у бровки, смотрел на детскую тренировку. Пацаны с мячом не носились, тянулись, кто-то кувыркался, кто-то отрабатывал приставной, парочка, явно следуя установкам, старательно бегала спиной назад. Мячи лежали отдельно, не особо новые, но с совершенно чистыми боками. Сегодня к ним не прикасались.

Марокканец, улыбаясь, все пялился на мальчишек. Столешников, поравнявшись с ним, окликнул:

– Чего встал? В детскую лигу уже не возьмут.

Вратарь, обернувшись к нему, обиженно моргнул темными глазами. Кивнул на одного, тщательно работавшего над растяжкой:

– Пацан у меня там… Яр!

Мальчишка прервался, кивнул отцу. Тот показал на часы, ткнул на подтрибунное.

– После тренировки там жду.

Ярослав, сосредоточенный, махнул головой, не глядя. Работал пацан, работал над собой, пыхтя от натуги и явно хотел стать Роналду. Ну, или Месси. И вряд ли думал про отца…

А это, Юра, тоже твой косяк, что мальчишка без перчаток на тренировке. Гордился бы отцовскими «сейвами», сам захотел бы в рамку встать. Данные есть. Черт, некрасиво как вышло с Марроканцем. Хоть извиняйся…

Только поздно, ушел вратарь.

Ладно… Тоже пора уходить.

За

спиной вдруг загалдели, не очень громко, но заметно. Мальчишки увидели «звезду».

Столешников развернулся, улыбнувшись знаменитой своей улыбкой. Неброской, не американской во все зубы, а той самой… В общем, все как надо. Пацанва, подтянувшись к мячам, стояла кучкой, смотрела во все глаза. А то, сам Столешников, кумир и все такое.

Мяч совсем рядом, удержаться тяжело. Юра подкидывает его и красивым ударом навешивает Ярославу. Тот по началу увернулся, растерянно глядя на товарищей, но все-таки не выдержал, побежал за мячом. «Вернул» Столешникову тоже красиво.

– Неплохо!

Юра показал пацану большой палец.

Мальчуган пожал плечами и робко улыбнулся. Дети такие дети, что с них взять.

– У вас что, обормоты, с ушами проблемы? – раздалось откуда-то со стороны. – Не трогать мяч!

Это кто у нас тут такой строгий? Столешников прищурился, отыскивая незамеченного раньше Бергера. Нашел у трибуны на стульчике – в телефоне ковыряется. Нормально…

– А там что, в телефоне интереснее?

Бергер насмешливый тон проигнорировал и головы от телефона не оторвал:

– Они наказаны. Сегодня без мяча тренируются.

Действительно, хороший же метод.

Наказаны? Футболисты, желающие играть? Не, не пойдет, с ним точно так не пойдет. Где тут мяч?

Столешников подхватил мяч и повернулся к полю.

– Здорова, ребят. Давайте побегаем немного. А то у вас тут мяч трогать нельзя, как вы в футбол-то играть собрались?

Юра слышал, как за спиной скрипнул стул Бергера, но не обернулся. Ребята вопрошающе смотрели мимо него на своего тренера. Ждали разрешения. Но за спиной не раздалось ни звука. Да наплевать!

Столешникова понесло, закрутило собственным раздражением, выплескивающимся наружу. Ему сейчас нужен был конфликт, и он старательно к нему шел.

Эй, пацан, курносый, лови пас. Ну?!

Мальчишка даже не сдвинулся с места, лишь дернулся, когда мяч, прокатившись у самой ноги, ударился в щиток. Так и остался стоять, растерянно, то ли опустив, то ли до конца не подняв руки.

– Чего встали-то? Играем! Я разрешаю…

Столешников озадаченно делает еще один пас. Но и второй мальчишка остается неподвижен.

Третий мяч. Лови, Яр!

Результат остался прежним. Дети стояли, напряженно косились сразу на двух тренеров, где один свой, а второй – настоящая звезда. Блин…

Победил «свой». Негромко, жестко:

– Забрали мяч…

Первым шагнул тот, светлый. Яр потянулся за ним, остальные сделали по шагу…

– Забрали, сказал! Бегом!

Столешников прижал последний мяч к газону, понимая, что сейчас…

На него налетела стая. Молодая, невысокая, легкая стая, отправленная на охоту вожаком. Столешников попробовал прижать мяч сильнее, вывести в поле, отбежать…