Тренер
Шрифт:
Как упал, сам не понял.
– Ладно-ладно, все-все, победили. Молодцы. Повезло, ребят! Хороший тренер у вас!
Во дают…
«Хороший» тренер вышел на газон.
– Построились!
Долго ждать пришлось? Нет. Столешников, сидя на газоне, только качал головой. Вот так команды тренера выполняются, только так. Он сам таким же был, в рот тренеру смотрел, слова против не говорил.
Дерьмо…
Бергер подошел к нему и, заслонив Столешникова от взгляда детей широкой спиной, хлестким, только им двоим слышным
– Мое время здесь с часу до трех. В следующий раз проходи мимо.
И неожиданно этот смешной полный мужик, при взрослых матерящийся через слово и ощутимо пахнувший вчерашней «бутылочкой пивка» перед телевизором, заставил Столешникова почувствовать себя зарвавшимся малолеткой, только что аккуратно и без лишних слов поставленным на место. И еще он почувствовал, что это именно то, что сегодня ему было необходимо.
Столешников спустился вниз. Встал у раздевалки, слушая игроков.
Урок, полученный от Бергера, еще жег изнутри.
О, вот и его орлы.
Столешников кивнул выходящему Масяне:
– Пойдем, поговорим.
Остальные, кто прощаясь, кто нет, прошли мимо. Понятно, Раф Масикова дождется. Да и ладно. Разговор назрел давно. Надо было раньше поговорить, люди же взрослые.
– Давай договоримся сразу. Хамства и халтуры я терпеть не буду. Я не буду требовать от вас, чтобы вы играли, как Месси или Роналду, но я буду требовать от вас, чтобы вы играли на пределе своих, пусть даже скромных, возможностей. Чтобы самим потом стыдно не было.
Масяня посмотрел на него удивленно. Как на психа. Ответил жестко, с такой же, как у Столешникова, внутренней злостью, наконец-то выплеснувшейся:
– А зачем? Нет, это все очень красиво звучит, но по жизни будет так: хорошо мы играем, плохо – это вообще на хрен никому не интересно. Нам зарплаты не поднимут и премии не выплатят.
Снова-здорово, опять речь только про деньги. Да чего же все вокруг них-то вертится? Вроде бы понятно, но он же игрок, или как?
– Скажи, а кроме зарплат и премий, есть еще какие-то интересы? Ну, допустим, в премьерку выйти? Не думал?!
Думал, думал же ты, Игорь…
Столешников знал все эти мысли и мечты: он сам такой был. Любой, выходя на поле, хочет играть на чемпионате мира. Или в Лиге чемпионов хотя бы. А как туда попадают? А как там играют? Хотел ты, Масяня, играть в премьерке, всю свою жизнь хотел!
…может, и сейчас хочешь. Только в себя давно не веришь.
Масяня смотрел в сторону, сглотнул, прежде чем ответить:
– Какая премьерка? Вы сами подумайте! Старые мы для нее, нас там молодежь задушит!!! У нас Свирид хрустальный, ткни – сломается! А у Зорика кресты постоянно на разрыв! Травма на травме… Сами же знаете!
Столешников молча слушал, как Масиков набирает обороты:
– У нас полкоманды в лазарете постоянно лежит. Семьи у всех. Жить
Столешников сильнее сжал челюсти. Правду говорил его капитан? Да, в чем-то правду. Здесь и сейчас так оно и есть. И больше пока никак не получается, но если…
Масяня успокоился. Выдохнул, не дал сказать:
– Может, договоримся?
Вот так, значит? Договоримся?
Столешников лопатками прижался к стене, проглотив все правильные слова, которые собирался сказать капитану. Нужны они такому вот Игорю Масикову, талантливому, грамотному, умелому игроку?
Такому, как сейчас, не нужны. А что он предложит тренеру, и так понятно…
Столешников кивнул, разрешил сказать. Черт с ней, с гордостью, и не так ноги вытирали.
– Все же понимают, почему вы здесь. Отсидитесь и уедете. Давайте так. Мы вас не сливаем, а вы нам не мешайте просто жить…
Масяня ушел уже давно. А Столешников все сидел в раздевалке. Смотрел на стену, пытаясь рассмотреть там что-то важное. Но стена – не табло, ничего важного она не показывала. Да и если бы показала, счет пока однозначно был не в его пользу.
Глава седьмая:
Ни один в поле не воин, если…
В ыездные матчи в чем-то проще, в чем-то сложнее. Дома, говорят, и стены помогают. Столешников с такой мыслью всегда считался. Да, на родном поле играть – это иногда проще. Только вот выигрывать везде уметь надо. Что у «Крылышек» на «Металлурге», что у «Шинника» на «Сатурне». А стены?!
Стены с собой не привезешь. В отличие от вон тех, на гостевой, в фан-секторе…
– Море мертвое!
Механик… Здоровенный колоритный мужик, заправляющий фанатами «Метеора», затянул кричалку.
– Море мертвое!
– Нет! – сотней глоток в ответ.
Ну, и дальше:
Море соленое – Нет!
Море твердое – Нет!
Море хваленое – Нет!
Море Баренцевых – Нет!
Море Лаптевых – Нет!
Море Эгейское – Нет!
Море гейское – Нет!
Море, в которое ссут – Нет!
Море, в которое срут – Нет!
Море, в котором бензин – Нет!
Море, в котором мазут – Нет!
Дырам в озоне – Нет!
Это да, это вам не «ху!» исландское орать. Тут и высокий штиль, и настоящая поэзия, Пушкин, блин, Александр Сергеич.
Рабам и заключенным – Нет!
Сапогам и погонам – Нет!
Ружью и патронам – Нет!
Атомной войне – Нет!
Ракам на говне – Нет!
Мусору в море – Нет!
Мусорам на стадионе – Нет!
Содому и Гоморе – Нет!
Князьям и баронам – Нет!
Генсекам и коронам – Нет!
Черствым батонам – Нет!