Тренер
Шрифт:
– А-а-а… здрасьте…
Столешников вздохнул, кивнул, выдохнул:
– Здрасьте…
Разговора не случилось. Лариса, возникнув из того же подтрибунного пространства, показала на часы. Столешников, прощаясь, махнул Зуеву, мол, тренируйся, и пошел к президентше… к президенту.
На гостевой трибуне, к которой они направлялись, толпились люди, вроде бы даже пару раз мелькнула фотовспышка. Понятно, пресс-конференция и все такое. Столешников против ничего не имел, тем более первая пресс-конференция в Новороссийске. Тут
Не любил, в общем, Столешников представителей СМИ. Совсем. Но ничего, здесь и сейчас вряд ли кто-то из них выведет его из себя, потерпит.
Лариса с разговорами не лезла, просто молча шла рядом. Не подстраивалась под шаг, длинные ноги вполне себе позволяли. Ему это нравилось, хотелось надеяться на уважение и понимание его ситуации.
Гостевая трибуна приближалась, получилось рассмотреть людей. Высокий представительный мужчина, лет за пятьдесят, в глаза бросался сразу. Хорошим костюмом, стрижкой, выражением лица и поведением. Остальные суетились вокруг него, ловили каждое слово, как флюгеры, разворачивались на каждый жест. Даже отсюда, подходя, становилось понятно – важнейший перец, круче нет.
Столешников на ходу кивнул на него, обращаясь к Ларисе:
– Вон тот… король пляжа в модном галстуке – мэр, как понимаю?
Лариса кивнула:
– Владимир Анатолич.
…
– Сильно себя любит?
Лариса чуть помедлила, то ли выбирая слова, то ли еще почему-то:
– Как и все. Мы с тобой другие, что ли?
Что ж… ладно. Мало ли, вдруг и впрямь, помогает клубу, как может. Чувствовалось, задел он вопросами своего президента… Хорошо, переключимся, о деле пора. О форвардах.
– Как у нас с Чешичем и Кесковым? – Столешников прищурился, вспоминая короткую медицинскую выдержку по результатам последних осмотров. – В каком состоянии?
Лариса приостановилась:
– Мы их продали.
– В смысле?!
Продали? Лучших игроков? Зачем?! Да что тут…
– Финансовые трудности.
И все, не больше и не меньше. Столешников поймал себя на мысли, что такая манера общения с работодателем хороша ровно на время, когда все прекрасно. А вот когда так…
– А… – черт, как ей объяснять спокойно?! – Почему вы раньше мне не сказали?
Лариса не дрогнула под напором его ярости, невозмутимо спросила:
– Что-то бы изменилось?
Столешников остановился, как игрок, забежавший в офсайд, зло и резко. Раздражение взорвалось внутри, наконец получив полную свободу и не давая себя поймать. Но он старался… Правда, он очень старался.
– Лара!
Все же остановилась. Слушает.
– Вы нормальный человек?!
Он видел, что ударил по больному. Дрогнул лед, дернулась щека, скулы разом стали резче. Лариса
Столешников мелко задышал, заводясь с пол-оборота:
– Продаете ведущих игроков, не ставите меня в известность и мило так сообщаете об этом на ходу?!
Лариса, прикусив губу, уже открыла рот, собираясь ответить.
– Вот он!
Ну, конечно, и голос у него такой же, как внешность, сильный, уверенный… харизматичный. Руководитель, что тут скажешь.
Столешников повернулся к трибуне, откуда на него с Ларисой смотрели почти два десятка глаз и сколько-то там объективов.
Владимир Анатольевич, которому бы вместо должности «мэр», куда как больше подошло бы звание «генерал-губернатор», величественно, радушно и очень фотогенично сделал жест рукой, указывая на Столешникова.
– Вот он, друзья! Юрий Столешников!
Не хватало только громких аплодисментов.
– Ничего, что я вас так торжественно?
Мэр улыбнулся. Не улыбка, а реклама прямо, то ли стоматологическая, то ли предвыборная. До того выверенная и грамотная, миллиметр в сторону и уже не то, а так – с любых ракурсов фотографируй.
Вот как сейчас.
Щелк-щелк-щелк, невысокая сухонькая женщина непонятного возраста успела сделать сразу несколько снимков, пока Столешников и Лариса подходили ближе. Лариса поморщилась, стараясь уйти из кадра.
Мэр руку жал как соревновался, жестко, сильно. Столешников отвечать не стал, зачем?
– Ужасно рад, – мэр улыбнулся еще раз, повернулся, на миг застыв в другом ракурсе. – Как добрались?
Надо улыбнуться в ответ, открыто и как можно доверительнее. Играть – так играть.
– Спасибо, ничего.
Щелк-щелк…
– Маша, спасибо, – Лариса сделала останавливающий жест женщине с ее солидной зеркалкой. – Все, уйди отсюда.
Расстроилась та или нет – непонятно. Но новую жертву для снимков нашла быстро, затерявшись в толпе, окружавшей Владимира Анатольевича.
– Ну, думаю, поболтаем потом, так? – Мэр спрятал улыбку за деловой маской. – А теперь, пойдемте, на вопросы ответим. Неудобно, люди ждут, кто-то с Краснодара приехал.
Лариса незаметно и очень как-то по-свойски взялась за рукав его пиджака. Столешников старательно смотрел в другую сторону. Вот оно как, значит…
– Пап, дай нам минуту, пожалуйста. Договорить.
Мэр тяжело взглянул на Столешникова, но кивнул, отходя:
– Только быстрее, я потом сразу уезжаю.
И вернув на лицо выражение искренней доброжелательности, пошел к окружению.
Лариса повернулась к своему новому главному тренеру, вздохнула. Ну… послушаем…
– Давайте так, Юрий… – поджала губы и сразу продолжила: – вон там сидят журналисты. Выйти к ним в любом случае придется. Не нравится команда, можете сказать: я передумал, меня не проинформировали, уезжаю… У меня к вам претензий никаких.
Да ну?! Ох, как ему бы сейчас хотелось…
– Разумеется… Иногда сдерживать злость очень сложно. Вот как сейчас. Именно так и сделаю.
Лариса кивнула. Но…