Травник

Мусаниф Сергей Сергеевич

Треск бумаги был хорошо слышен в окружающей их гробовой тишине.

Магистр пожал плечами и опустил руку.

— Пока еще не произошло ничего необратимого, — миролюбиво сказал он. — Ты теперь князь и можешь выписать новые.

— И с чего бы я стал делать такую глупость? — осведомился тот.

Он был молод, наверное, совсем недавно достиг местного возраста совершеннолетия, и хотя и считался потенциальным наследником, вряд ли мог рассчитывать на титул главы рода в обозримой перспективе. Впрочем, Магистр всегда считал молодость легко исправимым недостатком,

и у князя были бы все шансы легко его исправить, если бы он нашел в себе мудрости, чтобы пережить сегодняшний день.

Магистр уже видел, что не найдет, но решил дать аристократику еще один шанс.

— Ну там, из верности к слову своего отца, например, — сказал он. — Или подобная чушь ныне аристократические умы совсем не заботит?

— Как ты верно подметил, Андрюша, это было слово моего отца, а не мое.

Магистр, которого это вот снисходительное «Андрюша» из уст каждого, кто считал себя выше по положению, сначала забавляло, а теперь начало раздражать, слегка нахмурился. Сам того не подозревая, князь действовал на руку Магистру, увеличивая энтропию, но Оберон решил предоставить ему последнюю попытку.

— Хотя я и убил твоего отца, а до этого — еще и твоего деда, хочу заметить, что все это произошло в рамках правового поля, — сказал Магистр. — А то, что ты сейчас пытаешься начать, называется форменным беспределом.

— Прикончите его! — приказал Михаил Кириллович своим, теперь уже своим, гвардейцам, и несколько пальцев одновременно потянули за спусковые крючки молниеметов.

Как Магистр и ожидал, ничего не произошло.

Глухие щелки и никаких молний. Кто-то даже потряс свое оружие, как будто его могло попросту заклинить.

Магистр задрал голову и посмотрел в безоблачное голубое небо.

— Сегодня неподходящий день для молний.

— Это какой-то трюк? — спросил побледневший Михаил Кириллович, выписывая руками в воздухе сложные фигуры, которые ни к чему, кроме возмущения этого самого воздуха, не приводили. — Как ты это делаешь?

— Но я ничего не делаю, — сказал Магистр. — Я просто стою. Возможно, молнии отказываются служить тому, кто сам служит неправедному делу.

— Миша! — голос был женский.

— Потом, маменька, — буркнул князь даже не оборачиваясь.

Папенька тоже отказался выслушать, и чем все закончилось? Возможно, над княгиней висело какое-то проклятие Кассандры или что-то вроде того.

— Я бы выслушал, — заметил Магистр. — Возможно, женщина дело говорит…

— Убейте его! — взвизгнул князь. — Убейте же его наконец!

Кольцо гвардейцев вокруг Магистра постепенно сужалось. Они побросали на землю свои бесполезные молниеметы, их руки потянулись к алебардам и обнажали сабли. Сам новоиспеченный князь выхватил из ножен на поясе длинный кинжал.

Жест это был, скорее, символическим. Вряд ли новоявленный князь горел желанием броситься в низкую битву.

Хотя Магистр не имел ничего против.

Нельзя сказать, что Магистр любил насилие.

Оно было одним из инструментов в его достаточно богатом арсенале, и он использовал его по мере

необходимости. В мирах Системы такая необходимость возникала не слишком часто, в большинстве случаев он мог просто назвать свое имя, и репутация делала основную работу за него.

Иногда он прибегал к услугам посредников, и платил им золотом, знаниями и опытом, очень редко — обещанием ответных услуг.

Нельзя сказать, что Магистр не любил насилие.

Но он никогда не бежал, когда оно становилось неизбежным.

— Вы нарушили свое слово! — во всю глотку возопил Магистр, и этот крик был предназначен не людям за столиками, хотя и обращался к ним, а слушателям на другой половине поля. Магистр старался расставить все точки над «Ё», пока еще не началось.

И вот оно началось.

Капитан стражи начал первым. Магистр легко увернулся от его замаха — для него движения стражников были так неторопливы, словно они действовали под толстым слоем воды — и позволил инерции увести саблю подальше.

— Значит, вы выбрали смерть, — пробормотал он, делая сложный пасс левым запястьем и тем самым активируя ячейку быстрого доступа.

Рукоять Отца Всех Мечей привычно легла в его ладонь.

Глава 20

Капитана гвардейцев Магистр убил первым.

Развалил его на две неравные части ударом наискось, от плеча до бедра. Капитан в последний момент пытался парировать удар своей саблей, но она лопнула при первом же соприкосновении с лезвием Отца Всех Мечей.

Магистр не чувствовал ни азарта, ни возбуждения от схватки. Силы были слишком неравны, он был даже не старшеклассником, пришедшим наводить свои порядки в песочнице, а вооруженным до зубов космодесантником, заглянувшим в начальную школу.

Он убивал нарочито неторопливо и страшно, чтобы остальные успели сообразить, к чему все идет и вовремя дать деру. Магистру был нужен хаос, а без кровавой бойни он вполне мог бы обойтись.

Если это в принципе возможно.

Удивительно, но только после того, как третий гвардеец пал на землю, обрызгав ее кровью и разбросал свои внутренности, до аристократии начало доходить, что происходит неладное. Раздались первые крики ужаса, люди вскакивали со стульев, переворачивая столы. Несколько мужчин попытались воззвать к Силе, но пока Магистр был в непосредственной близости, Сила оставалась глухой к их мольбам.

Новоиспеченный князь таки побежал вместе с остальными. Видимо, пасть смертью храбрых на поле битвы (пусть даже в поле битвы превратилась лужайка в фамильном поместье) не входило в список его приоритетов, по крайней мере, не стояло там достаточно высоко. Магистр перехватил меч одной только правой рукой, перерубил две летевшие к нему алебарды, оставив гвардейцев стоять с короткими палками в руках, левой рукой выхватил из ячейки быстрого доступа огромный револьвер и выпалил князю в спину.

Верхняя часть Михаила Кирилловича исчезла, превратившись в розовое облачко. Нижняя по инерции сделала еще пару шагов и завалилась на газон.