Торлор
Шрифт:
– Эй!
– лекарь отпрянул от дернувшегося трупа, от неожиданности выронив кинжал.
– Эй, ты чего!
– возглас сорвался с губ, когда труп, опершись на руки, сначала сел, а потом почти встал, завалившись в последний момент на бок. Глаза трупа моргали и пялились на лекаря, а сам он пытался подняться, но было видно, что конечности его плохо слушаются.
– Тихо, шайтан, тихо - жестами лекарь показывал, что вставать не нужно.
– Как же так? Не может такого быть!
– первоначальный испуг улетучился, и Логон стал осматривать заключенного. От увечий не осталось и следа: почти все зажило, остались только шрамы, покрытые тонкой молодой кожицей. С большим удивлением лекарь
– Чего это я?
– шлепнул себя по голове лекарь - поисковик то не выйдет, не мученическая это будет смерть от ножа. Надо звать дознавателя, глядишь, все-таки как надо запытает, так чтоб все получилось. Стремительно покинув помешение, лекарь поспешил удивить дознавателя.
Однако, Ароп Антогнак не стал снова начинать пытки. Он отписал в контору все обстоятельства произошедшего чуда, чтобы снять с себя хоть немного ответственности за провал дознания и стал ждать решения начальства.
Джека заковали в ошейник, от которого шли две полосы грубого железа на кандалы для рук и для ног. Вся конструкция была сделана так, что он был постоянно согнут: руки располагались на расстоянии ладони от лица, а ноги на расстоянии трех ладоней. Так, скрючившись, он и спал, завалившись на бок и вздрагивая от каждого шороха, боясь приближения бесхвостых похожих на крыс грызунов привлеченных запахом крови. Пара из них ночью чуть не отгрызла левое ухо, и если бы на крики не заглянул охранник, голодные твари ни за что не отпустили бы его. Пинками сторож согнал зверьков, причем половина пинков пришлась Джеку по голове, на что он даже не обратил внимания. Теперь ночи стали борьбой со зверьками, катание на полу, крики и даже плевки в сторону любознательных животных.
С Джека сняли кандалы, наконец он потянулся всем телом и сразу схлопотал удар древком копья в солнечное сплетение. Завалившись назад и свернувшись от боли, он принял точно такое же положение, как и с кандалами, чем вызвал дружный хохот тюремщиков.
– Смейтесь, смейтесь,- пробормотал Джек, твердо решив, если выживет найти их этих уродов и поквитаться.
Жестами ему приказали подойти к столу жуткого вида: с блоком и веревкой с одной стороны и кандалами, прикрепленными с другой.
Молодой охранник что-то весело сказал, с жестом, приглашающим пленника прилечь, и оба снова оглушительно заржали.
– Ну, уж нет - Джек показал интернациональный жест понятный каждому: согнутую руку в локте, ударив сверху в локтевой сгиб другой рукой. Резко воцарившаяся тишина показала, что его поняли верно.
Молодой охранник сделал два шага в сторону заключенного, сходу нанося удар в голову. Джек переступил на ногу, немного наклонился, и кулак со свистом пролетел мимо. По инерции охранник сделал еще шаг уже мимо жертвы, и Джек нанес правой рукой удар в горло и оттолкнул нападавшего. Из-за слабости после проведенных дней в кандалах вместо удара получился шлепок, и со стороны показалось, что пленник издевается над неуклюжестью нападавшего. Разъяренный охранник схватил дубинку с пояса и резко ударил по рукам Джека пытавшегося защитить голову. Руки онемели и опустились.
Очнулся он на столе закованный в кандалы, повернув голову в сторону, он увидел очень маленького совершенно лысого человека уставившегося на него совсем недобрым взглядом.
Карлик подошел и что-то сказал, по интонации и постановке фраз Джек, уже начавший различать отдельные слова, понял, что его спрашивают о самочувствии.
– Тебе по голове дубиной приложить, как будешь себя чувствовать?
– Джек приподнял голову, все вокруг покачнулось и его стошнило на карлика. Карлик, казалось, этого даже не заметил, достав странного вида нож похожий на изогнутый рог с раздвоенным концом, он вонзил его Джеку в предплечье и потянул к себе, оставив глубокую рану.
Джек только дернулся в сторону, не проронив ни звука. Карлик, застыв как изваяние, наблюдал за текущей из раны кровью, изредка заглядывая в глаза пленника. Простояв так полчаса, карлик удалился, а Джек провалился в забытье. Очнулся он от боли, карлик своим ножом снова резал его, но теперь вдоль тела от шеи к животу и снова пауза с изучающим взглядом, следующий надрез поперек тела чуть выше груди. Так продолжалось бесконечность, как казалось Джеку. Краем глаза он видел, что покрыт странным узором похожим на кровавую паутину и скоро карлик добрался до его лица, надрезы на лбу под углом, уходящие к верхней части уха, завершили экзекуцию. Последовала продолжительная пауза, помощники карлика затаскивали какие-то сосуды и ящики. Карлик повелительно что-то сказал и его помощники поспешно удалились. Джек видел только часть действа, когда карлик, распаковав ящики, раскладывал странные предметы в одному ему известном порядке на кровавой паутине, прорезанной на его теле.
– Это интересный чужестранец, на него почти не действует то, что я делаю. И хотя есть какой-то странный фон вокруг - силы в нем нет, хоть ты тресни, Ароп.
Тихий голос и почти ласковый взгляд карлика наводил ужас на постаревшего и осунувшегося Аропа Антогнака. То, что глава канцелярии, а это был именно он, был недоволен своим подчиненным, означало, что Аропа не ждет ничего хорошего в этой уже порядком прожитой жизни. Обычно, косой взгляд, брошенный на нерадивого служащего, означал увольнение, после которого уже никто не видел провинившегося и, как шептались по углам, что на этом свете его тоже никто не увидит. И теперь, никогда ничего не боявшийся, Антогнак мелко дрожал под взглядом легендарного Прено, главы канцелярии его святейшества.
– Ты не нашел слезу Харона и теперь морочишь всем голову о чуде? Ведь раны у чужестранца заживают как у обычных людей. Эта отговорка будет тебе дорого стоить, поверь мне.
В голосе карлика звучало сострадание, которого и в помине не было в его глазах.
– Я потратил время и ингредиенты, чтоб разгадать природу исцеления, связать его дух, подчинить себе этот кусок мяса. И что же? Как ты думаешь, что я узнал?
– возникла пауза, во время которой Ароп Антогнак с надеждой в глазах ждал ответа на поставленный ему вопрос.
– Что молчишь?
– сдерживаемое бешенство мелькнуло в глазах карлика - ничего я не узнал, совсем ничего! А ведь это означает, что не было никакого чуда, что слезы рядом не было, и ты со своими помощниками прямиком отправишься на допрос к другому дознавателю.
Покачивая головой, карлик задумчиво смотрел на совсем побледневшего Антогнака, прекрасно понимавшего, чем для него закончится такой допрос.
– Сейчас пойдешь к себе и все подробно опишешь. Ещё раз и без выдумок - теперь в голосе карлика звучала сталь, а глаза наоборот излучали дружелюбие.