Тора Бора
Шрифт:
Худющий русский поднялся с колен. И на неверных ногах двинулся вперед.
Вдвоем с очнувшимся Родди, шатаясь, как пьяные, они свалили тяжеленный зад зверя с Билла. Тот судорожно втянул воздух.
– - Жив?!
Парень явно родился в рубашке. Грудь, голова целы. Вывернутая ниже бедра нога, откуда сквозь распоротую штанину торчала сломанная кость, была не в счет.
Они перехватили ногу повыше перелома ремнем от винчествера. Родди повернулся к Джорджу:
– - Там, в вертолете, есть все, вплоть до носилок. Давай...
Когда Билли со всеми предосторожностями
– - Я видел такое!..
– - Молчи, Билли, потом...
– - Нет, ты представить этого не можешь. Никто не может представить. Я видел...
Перед погрузкой в вертолет он остановил Джорджа движением руки:
– - Парень, ты спас мне жизнь. Я не понимаю, как это у тебя получилось, но ты это сделал... Знаешь, я видел полет твоей пули. Клянусь, это правда. Я видел, как пуля дробила ему клык. Это может видеть человек?..
– - Потом, Билли...
– - Джордж, я всю ночь думал о том, что ты мне рассказал. Дерьмо это, Джордж. Я могу это написать, но это не сценарий. Это нельзя снять. А теперь я знаю, что я сниму. Это будет нечто. Такого никто не видел... Кроме меня...
– - Еще один фильм, Билли?
– - улыбнулся тот, кого звали Джордж.
– - Да, еще один.
5 июля 2001 года, Москва
Вернувшись в столицу, Сергей не застал здесь Михалыча. Последнее время Михеев вообще редко бывал в белокаменной. По неделе, по две, а то и по месяцу пропадал в заграницах. Приезжал и несколько дней отсыпался у матери, которая жила где-то на Сивцевом Вражке. Или на даче, в Звенигороде.
Когда Михеев бывал в особняке, к нему приходили люди, в основном незнакомые Сергею: раньше видел только двоих. Оба, как он понимал, были из прежнего ведомства Юрия Михайловича.
Группу своих советников Михеев больше не собирал, лишь время от времени просил Сергея забрать то у одного, то у другого какие-то материалы и переслать, где бы он не был. Материалы всегда были в плотных конвертах, заклеенные на совесть.
Но однажды разговор у них все же случился. Начал его Сергей, который уже не видел просвета в делах корпорации.
– - Что будем делать, Михалыч? Долги виснут удавкой.
– - Кто-то грозил?
– - Поднял глаза Михеев.
– - Дай мне фамилии.
– - Михалыч, мы так не договаривались...
– - Как -- так?
– - Что ты будешь делать с фамилиями?
– - Не волнуйся, ничего ни с кем не случится. Встречусь, поговорю. Только и всего. Может, предложу в покрытие долгов дело поперспективней...
– - Нам бы самим не мешало к делам вернуться.
– - А мы с тобой чем занимаемся?
– - Откинулся в кресле Михалыч.
– - Если честно, не знаю.
– - Ладно, садись и слушай. Есть план, который может многое поменять. В наших делах тоже. Но главное, скажем так, экономический климат... Вот ты несколько раз ездил в Америку, встречался с Коллинзом. Я тоже кое с кем за это время встречался. Помнишь, та схема управляемых кризисов, о которой мы говорили? Так вот, это не турусы на колесах, не плоды воспаленного воображения. Многое начинает обретать имена и фамилии.
Задача была не интересной. Обзавестись Интернетом, освоить его и качать информацию по дюжине поисковых слов. Завести альбом, в который выклеивать все статьи из центральных газет, где упоминаются несколько известных имен.
– - Английским владеешь? Тогда выпиши еще вот эти газеты.
– - Перед Сергеем лег еще список.
– - У нас скоро денег и на российские газеты не хватит.
– - Попробовал шутить Сергей.
– - Продашь особняк.
– - Не принял шуток Михалыч.
– - Кстати, ликеро-водочный завод я уже продал. Деньги в трех ячейках Межбанка, номера ты знаешь, ключ у тебя имеется. Надо будет тысяч сто пятьдесят положить на карточку "Виза". Карточку мне. С остальными деньгами бережней...
Через пару дней он снова уехал. А Сергей занялся непривычным для него делом. С утра с ножницами и клеем засаживался за газеты. Потом шарил по Интернету. Пачки распечаток и блокноты с вырезками вечером по дороге домой завозил по адресу, оставленному Михеевым.
Сначала это было скучно. Но вскоре кое-какие закономерности стали приоткрываться и ему. Одни и те же люди в одно и то же время появлялись в одних и тех же местах. Или почти одни и те же, почти в одно и то же время, почти в одних и тех же местах. Вашингтон, Нью-Йорк, Лондон, Рим, Женева... Разъехались, снова съехались...
Это нельзя было назвать броуновским движением, хотя и похоже. Это скорее напоминало танец. И ему трудно пока было понять, какую музыку слышат все эти люди?
А иногда все пропадало. Исчезала всякая закономерность. И тогда Сергею казалось, он занимается все-таки пустяками.
20 января 2001 года. Вашингтон
Белый дом готовился к инаугурации сорок третьего президента Соединенных Штатов. Все были счастливы, что наконец-то закончилась тягомотина с подсчетом бюллетеней. Всех утомила тяжба "Гор -- Буш".
Давно известно, американцы не любят неопределенностей. Буш, так Буш, хотя интеллектуальной Америке, людям искусства и студенческих аудиторий такой исход был явно не по нраву. Радовались больше люди служивые, которые в годы президентства Клинтона чуть со стыда не сгорели за этого "сексофониста".
И все же день присяги Буша-младшего наступил как-то внезапно. Даже имя нового президента вписывали в приглашения от руки.
– - Лора! Ты готова?
– - Поправлял галстук перед зеркалом в передней Буш-младший.
– - Иду, дорогой!
– - Лора подняла бровь.
Не в упрек Джорджу она готова всегда. Недаром среди прислуги ходят слухи, что открытки к следующему Новому году она покупает сразу после рождества.
Новый представительский лимузин в составе кортежа мчал супругов по Пенсилвания-авеню. Секретные службы сбились с ног, обеспечивая маршрут от Капитолийского холма к Белому дому. Ожидались беспорядки, связанные с явно волевым исходом выборов. До 30 тысяч протестующих -- это вам не шутка -- под стать горячим денечкам инаугурации президента Никсона, когда бушевали по поводу Вьетнама.