Тора Бора

Орлов-Рысич Александр

Ладно, туда и дорога системе, которая отжила свой век. Только жалко Россию, народ. Все опять навалили на него.

Он вернулся мыслями к делу, которое определил для себя, как сверхзадачу. Не может быть, чтобы не нашлось способа заставить кое-кого осознать: не буди лихо, пока оно тихо.

Идеологи управляемых кризисов правы в одном: сегодня время технологий. Лично у него есть возможность организовать, скажем, биржевой кризис? Нет...

А нечто другое?..

Мозг опять ленился. Подкидывал что-то о том, что у него никаких возможностей. А у страны? Прежняя система исчерпала себя. Духовно, интеллектуально, человечески. Новая?

Ориентирована на движение в кильватере. Для того, кто работает против России -- хорошее время.

Но кто сказал, что плохое время для тех, кто работает за?..

И вот настал момент, когда проблема не стала казаться непреодолимой. Нет, речь не за всю ивановскую, речь о том, куда двигаться лично ему. Если кризисы -- это столь серьезно, не грех заняться и кризисами.

Это пришло как решение. И душа пришла в равновесие. Даже в приподнятость, после стольких-то беспросветных дней. И мозг откликнулся. Особое состояние, так это, кажется, называется -- у поэтов вдохновение, у мистиков -- откровение...

Вербовка строится на соблазнах. Еще -- на страхе. Страх не его конек, слишком пошло...

Человеку свойственны открытия. У каждого открытия свой масштаб. Суть открытия -- увидеть. Увидев, понять. Поняв, оценить...

Так, так, важно не торопиться, не пережать.

Менталитет. Все в нем... Менталитет американца -- победа любой ценой... Поменяй его -- поменяешь мир... Можно предложить поплывшему клиенту реальные способы решения его проблем... Заставить поплыть. В нужный момент развернуть скатерть-самобранку, удивить, изумить, а потом шепнуть по секрету, что секрет прост...

Как там у великого теоретика? При десяти процентах прибыли капитал оживает, при пятидесяти -- становится активным. При трехстах -- нет такого преступления, на которое бы он не пошел...

Предложить больше...

В этом направлении следовало искать. Михеев повеселел. У него будет проект! Немудреный, простой, и потому -- безукоризненный.

Кто-то сказал, что поэзия это неслыханная простота. Вот именно, неслыханная...

11 сентября 1999 года, Шереметьево-2

Сергей улетал в Штаты. Провожая его, Михеев в последний раз наставлял:

– - Встретишься с человеком, передай привет от Джорджа Робертса. Не думаю, что это его особо порадует, но сотрудничать будет. И на совесть. Изложишь ему следующее. Джордж находится в весьма затруднительном положении, иначе бы не побеспокоил. Он нуждается в друге. Не пережми с этой стороны. Нажимай в другом -- чтобы помог тебе собрать всю информацию по специальным финансовым операциям. Все выше обычного. Пояснишь, что мы имеем в виду.

Чем больше я, Сережа, узнаю об управляемых кризисах -- помнишь разговор?
– - тем отчетливей понимаю, насколько это серьезно. Это новый бизнес с огромным рынком. Но и на этом рынке уже тесновато. Другое дело, что игроки разных уровней. Самые серьезные, безусловно, в Штатах. Там команда. Кто ее родители мы пока с тобой не знаем. Но скорее всего, с одной стороны, какая-то серьезная финансовая империя. С другой, думаю, -- государство, в лице какой-нибудь службы. При всей американской инициативе и самонадеянности ни одна финансовая акула не рванется в атаку, не согласовав своих аппетитов с властями. Как и наоборот.

Словом, твой контактер достаточно опытный и информированный человек, чтобы нащупать это осиное гнездо. Дай мне это гнездышко в лицах и мы найдем, как предъявить счет за нокдаун, в который

они нас послали.

– - Не слишком ли много на себя берем?

– - Я не верю в коллективный разум...

– - Один в поле не воин.

– - Сережа, -- засмеялся Михеев.
– - Сколько раз тебе говорить, живи над стереотипами. Кто сказал, что мы сироты? Ладно, давай обнимемся. Посадка заканчивается. Ни пуха...

За стеклянной стеной в это же время шел на взлет частный самолет. В его салоне, полулежа в кожаном кресле, по своим делам улетал из страны человек, к которому в Завидово неделю назад приезжал один из российских преступных авторитетов.

Он летел налегке, с дипломатом из крокодиловой кожи.

Юрий Михайлович стоял перед табло на втором этаже аэровокзала Шереметьево. Пощелкивая пластинками, в третьей строке набрался его рейс. Через час улетал и он. Его ждали дела в столицах нескольких европейских стран. А дальше... Дальше, как фишка ляжет.

13 мая 2000 года, Рим

Лари Уэлс, резидент ЦРУ в Вечном городе на днях столкнулся у своего офиса с типом, который показался знакомым. Более того, человек даже взял под козырек своей бело-красной бейсболки с легкомысленным значком болельщиков команды "Рома", кумира римских тифози. А сегодня он получил по почте конверт с билетом на футбольный матч того же "Рома". Центральный стадион, западная трибуна, 18 ряд, место 65.

Лари никогда не был болельщиком и сюрприз ему не понравился. Кто-то ищет с ним встречи и этот кто-то явно не хочет, чтобы о ней было известно еще кому-то кроме Уэлса. Он снова вызвал в памяти того типа. Где он мог с ним встречаться, откуда знает этого человека? Крупный нос, красное лицо, какие бывают либо у сильно пьющих, либо у гипертоников. Собственно, одно не мешает другому, поправил себя Лари. Что еще? Одежду можно не принимать во внимание. Характерный взмах рукой -- отдавать честь его явно учил американский сержант. Таких знакомых в прошлом Уэлса хоть пруд пруди, сам оканчивал Вест-Поинт.

Но они встречались, это точно. Лари попытался разобраться в своих ощущениях, насколько внутри -- и при встрече, и сейчас -- присутствует чувство опасности. При недостатке информации доверься шестому чувству, интуиции, заповедь выработанная им самим за годы работы в Сомали и Афганистане. Этот метод не подводил его и в более зрелые годы -- "Буря в пустыне" лишь прибавила седины в бороду, но не отверстий в башке.

Интересно, сейчас он не чувствовал опасности. Более того, виртуозное приглашение к танцу выдавало серьезного профессионала. Даже разожгло любопытство -- почти забытое чувство для вьючного мула разведки, погрязшего в рутине. Он уже знал, что поедет на матч.

По дороге на стадион Лари перебирал дела последних недель. Действительно рутина -- обеспечение пребывания в Италии шишки из "Вестингауз электрик", специалиста по радиоэлектронному оборудованию, -- какие могут быть дела у крупнейшей американской монополии с макаронниками? Три дня он убил на то, чтобы выцарапать из-под одного ожиревшего на штатовских харчах чиновника, страстного любимца слабого пола, никому не нужные бумаги, где вместо информации о связях итальянских экстремистских организаций с их коллегами по Ближнему Востоку оказались лишь домыслы. Еще неделю он вылавливал, так была поставлена задача, "хоть кого-нибудь, кто лично знал, мог бы опознать сицилийского наркодельца по кличке Бруно".