Только ввысь
Шрифт:
– Прости. Что ли.
– Не важно,- и в этом все духи.
– Глеб, ты говорил, расскажешь мне больше. Ты что-то конкретное имел в виду?
– Нет. Я же твоего будущего не вижу. Потому действуем по прежним правилам. Задавай вопрос.
– Знаешь, я музыкой заинтересовалась.
– Не переусердствуй, если не хочешь оказаться здесь, но уже в последний раз.
– Да, помню. Глеб, расскажи мне, почему души исчезают, коснувшись грани вне зависимости от своего строка?
– О, как. Значит был и такой опыт. Ну, грань это кордон нашего мира, основная часть сплетения, ограничивающая нас от воздействия
– А что, если нет?
– Тут один вариант. Ее расщиплет натрое. Одна часть поглотится нашим миром, третья иным, вторая сотрется пустотою.
– Однако. Было опасно.
– Хм.
– Глеб. Ты как думаешь..., много из нынешних способностей сохранится после возвращения?
– В смысле?
– Я имею ввиду, способность "видеть", чувствовать эмоции, не летать конечно же.
– Инна. Мне ничего не стоит давать тебе ответ. Но, помимо шрамов, я вижу твою привязанность ко всему, что ныне тебя окружает. Я не ответственен за тебя, но учитывая твою особенность, я спрошу прежде и хочу, чтобы ты серьезно задумалась над вопросом. Что для нас смирение?
– К чему это? Ты же знаешь, я не смогу ответить?
– Сколько мгновений среди нас и нет догадок? Как сама понимаешь это понятие?
– Смирение - принятие смерти, прощание с прежней жизнью, добровольное естественно. Но, вы ведь порою продлеваете свои дни, потому здесь также присутствует противоречие. Смирение. В общей сложности, вы согласны со всем, что с вами произойдет после, не жалея, ведь вы... жили.
– Да, вдаваясь в суть: "...не жалея, ведь присутствовал таковой фактор, как жизнь". Она была, не все ею обладали, но имел каждый.
– Глеб, к чему ты клонишь?! Мне это не нравится!
– Ты начала понимать. Инна, по возвращению, ты ничего не вспомнишь о том, что было на этой стороне.
– К.... нет! ... Как?! ... В каком смысле? К чему тогда это все?
– чувства испытываемые мною в тот день не передать словами. Все смешалось. Боль, страх, реальная неизбежность грядущего, чувство еще не наступившей потери. Как описать шок, что будто силою ударов бьющего колокола, отдавался пронзающей встряской по всему астральному телу? Мне было холодно. Все события, чувства, знания, переживания, накопленный опыт, столько увиденного, услышанного, ощутимого. Встречи, обретенные цели, желание понять...,- Глеб..., но как я лишусь этого?
– ...,- хуже всего было видеть его безэмоциональнную холодность в глазах. Безжалостно, не уподабливаясь злорадству, глумлению, состраданию. Он просто наблюдал за мной, как за чем-то пустым, безвкусным, обесцененным, незначимым. Если ранее я могла принять его поведение, как за неприятную черту харизмы, желая видеть в нем друга, то... в момент, когда мне необходимо было на кого-то положиться или почувствовать чье-то участие.... Увидела, что Глеб, он тот же беспристрастный дух, желавший покоя, связанный со мною одним лишь обещаньем, которое здесь ничего
– Почему ты вообще давал мне советы?
– Исчезнет только твоя память. Но факт твоего здесь пребывания нет. Душевный опыт останется, на низших уровнях инстинкта. У тебя есть шанс пойти по стопам нынешних целей. Все зависит только от тебя, от того, как сильно ты этого хочешь.
– Ты так холоден,- живым душам нет места с угасающими. Как ни посмотри. Я жаждала тепла, не могла больше выносить одиночества. Я хотела вернуться к семье, завести друзей, почувствовать тепло близости, уюта. Но как это принять, если я не вспомню о ценности сего, если я..., даже не подумаю обратить внимание на них, не оглянусь даже на собственную жизнь, не помыслю о красках эмоций...?
Сердце вдруг стало рвать на куски, губы онемели, слезы силы, игольной болью хлынули из глаз. Меня, казалось начало затягивать в сферу внутри сосредоточения души.
Среди миллионов связующих нитей с физическим телом, остались те тысячи, поддерживающие лишь разум. Моя проекция тела исчезла. Все, что осталось - сгусток света - чистые мысли, пока подвластные мне.
Осталась сотня нитей, имеющая значение лишь для меня одной. Мое единственное желание.
Десяток нитей, предлагающие чувства, брошенные мною в прошлом.
Одна нить, указывающая одну дорогу.
Я повиновалась. Без тени сомнения, без проблеска надежды. Постепенное исчезновение связи, напомнило мне, почему я заставляла себя дышать, почему отцу думалось, будто я вынуждаю себя просыпаться по утрам. В чем-то он был прав. Единственная причина, почему я делала это, почему приняла неизбежное, почему повиновалась естественному ходу без сожалений - я желала прожить столько, сколько начертано пространством, пусть не зная строка, пусть лишившись всего. Я желала жить, дабы не оставлять позади себя пустоты.
"В любом случаи, моя смерть, так или иначе, привела бы к смирению родных. Меня рядом не было, меня не было ни с кем. Я жила тенью. Пусть сие и факт существования, но видимо не достаточный для мира. Видимо, более ценной, я представлялась живой"
***
Отрывок второй
Когда я открыла глаза, то была в реанимационной. И первое сказанное мною:
– Наверное..., трудно было,- произнесла я, повернув голову к стене, предположительно за которой, ожидали близкие.
– .... А разве...?
– Пульс выравнивается. Андрей, вернись к работе.
Слух возвращался довольно медленно. Несколько раз мне светили в глаза ярким светом, но поднять рук, дабы отгородится от злостного фонарика, я не могла. Врачи проверяли в сознании ли я. Хоть опасность уже была позади. Я знала, что так же, более не усну.
Реабилитация заняла четыре с половиной месяца. Я выполняла и проходила ряд восстановляющих упражнений, процедур. Проводилась работа над "развитием" мимической мускулатурой. "Мои лицевые мышцы всегда находились в пассивном состоянии..."