Только ввысь

Супряга Анна Сергеевна

– Лана.

– Меня Инна. Спасибо.

– Уверенна, есть за что. Пожалуйста.

– Это так красиво. Что ты чувствуешь?

– Я чувствую, что могу продолжить существовать, ведь...,- она протянула руку к потоку энергии, испускаемой душою этой девчушки и круг силы впитался в ее ладонь.- пока я здесь - становлюсь сильней, чтобы продолжить наблюдать за без вреда для всех.

– Тебе это необходимо?

– Очень многим из нас, и мне в том же числе.

– Но..., ты питаешься ими?
– мой вопрос прозвучал полуутвердительно, полувопросительно.

– Нет. Лично

я, забираю то, что они готовы отдать. Известно - легче выкачать все, что возможно. Но к большему привыкаешь чаще и впоследствии попросту убиваешь носителя "богатого внутреннего мира".

– ...,- мой взгляд был напуганным. Ее слова влекли неописуемый подтекст.

– Естественно, есть еще одно "но". Мы защищаем их, свои источники питания.

– Они же люди. Ты сама была человеком, живой. Как можешь отзываться о них, как о предмете потреблении?

– Именно так я и считаю.

– Это что, одна из фишек? Духи не могут лгать, а говорят что думают?

– Можешь говорить и так.

– Но о сути ты не обмолвилась. Это не обыкновенное использование на грани жизни и смерти.

– Оно куда честнее. И к тому же оправдано. Люди на низшем уровне улавливаю малые частички энергии. Другого им не дано. Сила, что расходится волнами от этих детей, от любого, кто готов, кто хочет делиться - исчезает в пространстве быстрее, чем капля крови растворяется в литре воды. Мир извлекает самые крупицы, если не сказать "ничего". Тем не менее, чувствуя слабость, усталость после нашего вмешательства, "творцы" идут отдыхать, набирают опыт, а не засыпают бессновидностью, истощившись - тем самым укорачивая себе жизнь. Так чего зазорного в наших действиях ты находишь?

– Не знаю. Сперва, меня это шокировало.

– До сих пор выносишь сужденья исходя из внешности деяний?

– Некоторые черты привычек не отнялись. Скажи мне Лана..., ем, ответишь на вопрос?
– я не была уверена, стоит спрашивать о сем или нет. Эмоции незаметными не остались. Она пожала плечами и ответила:

– Попытайся, никто не запрещает.

– Что значит фраза: "Карается неуважение к усыпающим"?

– Это из твоего "неприятного опыта"?
– я кивнула. Лана выдержала паузу, обдумывая ответ.
– Знаешь.... Возможно я права, возможно нет, но я думаю, что все-таки зря тебя пригласила.

– Нет, Лана,- я вновь была шокирована.
– нет,- она промолчала. Через какое-то время созерцанья, я вопросила снова: - Как много здесь таких?

– Около тридцати душ. Это хорошая школа. Дети приходят целеустремленными, достойными восхищения. Потому у нас всегда хватает сил отстоять их.

– Я не считаю ваши действия предосудительными. Напротив, для меня это стало решением многих вопросов.... Ты не против, если я стану приходить во много чаще?

– Пока не притащишь за собою хвост, нет.

– Ясно.

"Как и обещала, я стала являться чаще. Я начала посещать уроки музыки. Учится. Для начала азы: первые аккорды, писание нот, решение задач, правильное положение кистей. Я наблюдала за всем, зрительно запоминая мельчайшую деталь. Благо исключительная память духов позволяла"

Постепенно,

мне начало нравится. Не только потому что понимала, но и все чаще я начинала испытывать нетерпение опробовать, взять в руку инструмент и самостоятельно применить его. Вложить и собственные чувства. Благодарность. Ибо на словах, о ней не расскажешь, я не имела этого представления. Но музыкой..., я видела столько дорог и возможностей, что где-то за всем возбуждением, чувствовала личный покой.

Много думала о том, что у меня ничего не получится, ведь таланты исходили от искренности. А я кто? В бывшем замкнутая особа, доселя обмолвившаяся словцами с четырьмя духами, да за более чем полтора года....

Но, не бросала желание опробовать, хотя бы одну попытку. Я знала, что хочу сказать, о чем повествовать. "У меня должно получиться" - так я думала, в сем себя уверяла. "Должно получиться, хоть что-то, и я хочу это увидеть".

"Красивые мечты"

***

– Лана, почему остальные не разговаривают со мной? Статус странности не мог так посодействовать сему.

– Ты чужда для нас. Поведение, живые повадки, смех. Подумай сама, неужели обыкновенный, не раненый человек, не привлек бы внимания в аду среди грешников?

– Да, но я хотела бы, хотя бы здороваться. Я вижу здесь, по крайней мере четырех одних и тех же душ ежедневно, уже два месяца.

– Инна,- она впервые обратилась ко мне по имени.- причина по которой я говорила, что возможно зря тебя суда позвала, это твое довольно длительное недопонимание о значении личного пространства. Я не стала объяснять, что значит то выражение о каре. Подобные вещи не поясняются. Но видимо, исключительное присутствие твоего фактора, впервые, заставит дополнить предложение. "Обычно", подобные вещи не поясняются.

– Так, ты расскажешь?

– Ты безнадежна.

– Лана.

– Ни для кого ты здесь не имеешь значения, ценности. Прямо говоря, все мы беспристрастны. После смерти тела, существуем присужденный остаток времени. Питаешься ты или нет, неизбежное - окрестило твою судьбу. Все мы исчезнем. Потому вмешательство - есть оскорбленьем. Это единственное понятие, которое мы чтим. Не за кого нам быть в ответе, кроме самих себя. Незачем. Всех нас объединяет желание, пришедшее с памятью о ранней жизни. Мы хотим покоя. И действия подобны твоим, его нарушают. Тебе не понять, ведь знание о шансе, не дает повода примиряться с "нами". Проявляй же уважение, покуда ты "в гостях".

– При жизни, наверное, никому не стать ближе по понятиям к духам.

– Нет. Некоторые рождаются с ними.

– Но...

– Судьба у таких куда понятнее,- заметив мое недоуменное выражение лица, она дополнила: - Они знают о своей участи, потому временем, распоряжаются себе на руку, благодаря чему больше страдают, но все их действия оправданы здравым смыслом и порою, они все-таки получают то, за что переживали смуту.

– Не думала, что боль стоит одного единственного стремления на всю жизнь.