То осень, то весна...
Шрифт:
— Она хорошо учится в школе и рада бывать у бабушки.
— Эта старуха, — пожала плечами фрейлейн Схалк, — наверняка даже никогда ее не наказывает.
— Она не старая, — выкрикнула Нел, — и меня не надо наказывать! Когда я не с вами, я веду себя хорошо. А вас я ненавижу!
— Тише, Нел, — сказала Оливия. — Фрейлейн Схалк не хотела обидеть тебя, она просто высказала свое мнение.
Оливия взглянула на женщину, и по ее покрасневшему лицу увидела, что та собирается разразиться негодующей речью.
— Может быть, Нел лучше пойти на кухню и выпить там молока? — предложила она и, не дождавшись ответа и уверенная
— Вы идиотка, — сказала женщина. — Миссис Бреннон сказала, что вы приехали не присматривать за ребенком, а поймать в свои сети профессора. Но вы напрасно тратите время, скоро они поженятся, и вам придется упаковать свои вещички.
Оливия внимательно посмотрела на нее.
— Почему вы думаете, что я проявляю интерес к мистеру Ван дер Эйслеру? Я его почти не знаю и просто помогаю ему выйти из затруднительной ситуации, которая не возникла бы, если б вы хорошо обращались с Нел. — Она перевела дыхание. — Должна сказать, что я согласна с Нел, вы женщина недобрая и слишком требовательная. Иными словами, вы мне не нравитесь, фрейлейн Схалк.
Она улыбнулась этой мегере, вышла из комнаты и, отыскав дорогу на кухню, получила из рук добродушной женщины, угощавшей Нел молоком и печеньем, чашку чая.
Оливия наслаждалась разговором с Нел и женщиной, приступив уже ко второй чашке чая, когда дверь открылась, и на кухню ворвалась Рита.
— Что я услышала от фрейлейн Схалк? — требовательным тоном спросила она. — Что вы критиковали ее обращение с Нел — подобная наглость…
— Нет-нет, я была вполне вежлива, — спокойно возразила Оливия, — и только сказала правду. Уверена, что вы и сами это замечали, миссис Бреннон. — И добавила: — Хотя, если вас почти не бывает дома, вы могли этого и не заметить.
Нел выскользнула из кухни, несомненно желая отыскать своего дядю Хасо, а Оливия увидела, как лицо Риты исказилось гримасой ярости. Семь бед — один ответ, подумала Оливия. Мистер Ван дер Эйслер, к которому та, без сомнения, обратится, постарается как можно более вежливо выпроводить Оливию, потом Рита поплачется ему в жилетку и скажет, что понятия не имела, что эта противная фрейлейн Схалк плохо обращалась с ее дорогой Нел.
— Если бы у меня было время устроить Нел по-другому, я бы сделала это. К несчастью, в скором времени мне предстоит очень ответственная работа, а этим вечером я должна быть на приеме. — Она пристально посмотрела на Оливию. — Но будьте уверены, я вам этого не забуду. Поговорю с мистером Ван дер Эйслером и попрошу, чтобы он изменил свои планы насчет Нел.
— Может быть, мне лучше подождать здесь? Пока вы не переговорите с ним?
Рита раздраженно сказала:
— Не говорите ерунды. Разве я не сказала вам, что сейчас у меня нет времени? Вы должны оставаться с Нел, пока я не найду времени, чтобы все это обсудить. Почему мне не дают жить, как я хочу?! Вся эта суматоха… в конце концов, Нел еще только ребенок…
Оливия проглотила готовое вырваться замечание, поблагодарила добродушную женщину за чай и открыла дверь перед Ритой, которая пронеслась мимо нее через холл в комнату, где Нел и мистер Ван дер Эйслер, стоя у окна, смотрели на проносящиеся по улице автомобили. Оливия могла только позавидовать искусству, с которым Рита напустила на себя вид обиженной женщины, достойной жалости.
Жалостливым голосом она сказала:
— О,
Ее глаза наполнились слезами, и Оливия удивилась, как ей это удавалось. Крокодиловы слезы, решила она. Рита была довольна отсутствием в доме Нел. Однако актерское мастерство было превосходным, Оливия взглянула на мистера Ван дер Эйслера, и ей захотелось, чтобы хотя бы на этот раз по его лицу можно было что-то прочесть. Но он только сказал своим обычным спокойным и добрым голосом:
— Я не сомневаюсь, что после того, как Нел погостит у моей матери, она переменит свое мнение. Мы, конечно, можем поговорить об этом попозже, но думаю, что для нее лучше всего было бы на этой неделе вернуться в школу, а ты, может быть, освободишься на пасхальные каникулы.
Рита надула губки.
— Но я рассчитывала… — Она посмотрела на Оливию. — Мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос в присутствии прислуги.
— Если ты имеешь в виду Оливию, то, к твоему сведению, она не прислуга, и присматривает за Нел по моей просьбе, оказывая тебе услугу.
Что-то в его голосе заставило Риту неохотно извиниться.
— Ах, извините, я так расстроена… — Однако расстройство не помешало ей тут же взглянуть на часы и добавить: — Мне пора бежать — очень важная встреча. — Она поцеловала Нел, потом подошла к нему, взяла его под руку. — Не сердись на меня, Хасо, мы еще встретимся и поговорим. Ты же знаешь, что я во всем полагаюсь на тебя.
Когда Рита поцеловала его в щеку и, хихикнув, прошептала что-то на ухо, Оливия отвернулась и заметила, что Нел стоит к ним спиной и смотрит в окно. При расставании девочка послушно поцеловала мать, а когда вошла фрейлейн Схалк с чемоданами, прижалась к Оливии. Как только они вышли из дому, тут же залезла в машину. Пока мистер Ван дер Эйслер вез их до дома, все молчали, и только когда они очутились в тепле и комфорте, он заметил:
— Полагаю, перед отъездом надо выпить по чашке чая. Идите в гостиную, Бронгер принесет его туда, а мне надо кое-куда позвонить. Я скоро присоединюсь к вам.
Он снова появился, когда они почти допили свой чай. Мистер Ван дер Эйслер взял предложенную ему чашку, сделал несколько ничего не значащих замечаний и сказал, что минут через десять они выезжают.
Он сердится, подумала Оливия, провожая Нел наверх, чтобы забрать забытого плюшевого медвежонка и прихватить свой чемодан, который оказавшийся поблизости Бронгер тут же у нее отобрал. Нел и Ахиллес забрались на заднее сиденье, и мистер Ван дер Эйслер пригласил Оливию сесть рядом с ним.
Такую возможность упускать было нельзя: после того как инцидент будет исчерпан, ей вряд ли представится возможность снова увидеть его. Через неделю, в лучшем случае через десять дней, Нел отошлют в Англию, а вместе с ней, разумеется, и ее.
Начало темнеть, в комфортабельной большой машине было тепло и уютно, хотя снаружи очень холодно.
— Скоро мы увидим снег, — сказал мистер Ван дер Эйслер, — скорее всего, даже не доезжая Тюирюма.
— А где это?
— В нескольких километрах к востоку от Леувардена, маленькая деревенька на берегу озера. — Больше он ничего не сказал, и Оливия решила, что мистер Ван дер Эйслер сердится на нее за то, что она расстроила Риту. Она замолчала, стараясь разглядеть окрестности в сгущающихся сумерках.