То осень, то весна...

Хейтон Пола

Снаружи было холодно и довольно пустынно. Шагающая между двумя мужчинами Нел скользила и спотыкалась, и мистер Ван дер Эйслер притянул Оливию поближе и предложил взять себя под руку. Смотреть было особенно не на что, а мороз не позволял долгое время оставаться на свежем воздухе, и они поспешили назад к машине, купив по пути четыре упаковки жареного картофеля с маринованными огурчиками, и все это с удовольствием съели, сидя в машине.

Хасо, отдав остатки картофеля Ахиллесу, сказал:

— Сто лет не ел его. Забыл, какой он вкусный.

Оливия

положила последний огурчик на ломтик картофеля и откусила.

— Почему у нас в Англии такого не делают? — удивилась она и с доброй улыбкой взглянула на Нел. Девочка выглядела очень счастливой, жаль, что ей придется уезжать отсюда, где она встречала только доброту и ласку.

Оливии тоже было жаль уезжать. Однако ей было не до грустных мыслей. Дирк, конечно, забавен, а Хасо — идеальный попутчик, она могла бы часами сидеть так возле него. Странно, что она чувствовала себя с ним так легко, хотя должна была бы испытывать неловкость в присутствии человека, которого любила, и который относился к ней с доброжелательным безразличием, хотя и старался предоставить ей все удобства. Однако что же тут удивительного, его манеры были безукоризненны. И все же ей не давало покоя воспоминание о холодном взгляде, которым он окинул ее сегодня утром.

Они все еще ехали на север, на этот раз к побережью. Населенных пунктов встречалось немного, но дорога была очищена от снега, хотя окружающие поля, на сколько хватало глаз, укутаны белоснежным покровом.

— А чем здесь занимаются люди? — спросила она.

— В основном ловлей креветок — в Зауткамне большой оптовый рынок.

Когда они вернулись домой, уже почти стемнело. В уютной гостиной Мевра Ван дер Эйслер встретила их горячим кофе. Нел устала, перевозбудилась и хотела опять остаться на ужин, но Хасо как можно ласковее отказал ей в этом, а Оливия соблазнила девочку поужинать в постели.

— Только ты побудешь со мной, — потребовала Нел.

— Ладно, если ты съешь все до последней крошки, а потом заснешь.

— Завтра утром мы пойдем в церковь, — ласково пообещал мистер Ван дер Эйслер, — а после обеда пойдем гулять с Ахиллесом. Как ты на это смотришь?

После обсуждения завтрашних планов Оливия повела Нел наверх и после ванны, уже сонная, девочка получила поднос со своим ужином. Еда была замечательная — маленькие жареные пирожки с курятиной, немного жареного картофеля и на десерт маленькие хрустящие оладьи, политые сахарным сиропом. Последовавший за этим стакан теплого молока был выпит без всяких возражений, после чего Оливии осталось только забрать у девочки поднос, подоткнуть одеяло, поцеловать ее на ночь и включить ночник, хотя фрейлейн Схалк наверняка не одобрила бы такого баловства.

Придя в свою комнату, Оливия приняла ванну и надела одно из привезенных с собой платьев. Платье было голубым, сшитым из хорошего материала, но безнадежно вышло из моды.

— Не в этом дело, — пробормотала она, безжалостно расчесывая спутавшиеся волосы.

Вежливый стук в дверь застал ее врасплох. Это оказался Тобер, спросивший, не может

ли она спуститься в кабинет профессора.

— Одну минуту, — отозвалась Оливия. Он, конечно, хочет сказать ей, что она должна вернуться с Нел в Англию. А может быть, без девочки? Разве он не сказал, что на следующий уик-энд приедет сюда вместе с Ритой? Она вдруг остановилась — а может быть, они решили пожениться и оставить Нел вместе с матерью?

С подобной путаницей в мыслях она и постучала в дверь кабинета. Мистер Ван дер Эйслер сидел за столом. Увидев ее, он встал.

— Проходите и садитесь вот здесь, возле огня, — пригласил он. — Вы, вероятно, находите, что здесь холодней, чем в Лондоне.

— Пожалуй, но этот мороз приятен, правда? Сухо и ясно.

Сложив руки на коленях, Оливия села и стала ждать продолжения. Он устроился в кресле, посмотрел на нее и решил, что ей очень идет голубой цвет.

— Вам нравится здесь, Оливия?

— Да, благодарю вас.

— Нел тоже нравится здесь, но вы, конечно, понимаете, что дальше так продолжаться не может.

— Понимаю.

— У вас есть планы на будущее? Работа на примете?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, но, разумеется, как только вернусь домой, я что-нибудь найду. Мисс Кросс обещала дать мне хорошую рекомендацию — для такой же работы, понимаете?

— Но до летнего триместра вы ведь уже не сможете устроиться?

Она надеялась на то, что он об этом не подумает.

— Нет, разумеется, но я с удовольствием побуду немного дома с матерью.

Он улыбнулся.

— Дорогая моя, вы что, меня за дурака считаете? Я ведь видел вашу бабушку и прекрасно понимаю, что жизнь с ней вовсе не предел мечтаний для вас или вашей матери.

— Вам ни к чему забивать себе голову моими проблемами, мистер Ван дер Эйслер. — Оливия с вызовом посмотрела на него. — Я вполне способна сама с ними справиться.

Его улыбка стала еще шире.

— А вы не возражали бы против работы здесь, в Голландии?

Она настолько изумилась, что еле смогла выговорить:

— Здесь, в Голландии? Какая работа? У меня нет никакой специальности.

— Для таких, как вы, работа всегда найдется. — Но она только покачала головой, и, немного помолчав, он сказал: — На следующий уик-энд я привезу мать Нел — в первую очередь надо решить судьбу девочки. После этого мы сможем поговорить.

— О чем? — спросила Оливия.

— Как о чем? О нас, Оливия. — Он встал. — Пойдемте к другим, выпьем перед ужином.

Когда они шли через холл, он, как бы невзначай, спросил:

— Вам понравился Дирк?

Она искренне ответила:

— О, конечно, он ведь такой милый, правда? Если бы у меня был брат, я хотела бы, чтобы он походил на Дирка. Он ведь еще очень молод, не так ли? Наверное, уйма подруг.

— Все молодые люди проходят через это.

Она остановилась.

— И вы тоже?

— Разумеется. Это облегчает бремя ожиданий той самой, единственной в мире женщины…

— Но она может никогда не появиться.