То осень, то весна...
Шрифт:
Атмосферу в доме миссис Фицгиббон тоже вряд ли можно было назвать праздничной. Разумеется, на камине — рождественские открытки, но бабушкино настроение отнюдь не рождественское. Оливия обняла мать и нагнулась, чтобы поцеловать бабушку в щеку.
— Опять ты здесь? — не совсем к месту сказала старая леди. — В мое время школьные каникулы были короткими, образование считалось важным делом. — Она оглядела Оливию. — Ты выглядишь на свой возраст, Оливия.
Оливия сдержала готовый вырваться резкий ответ, знаком показала матери, что не обращает
— Ты не выглядишь постаревшей, — убедительным тоном сказала она. — Но у тебя усталый вид, и ты, кажется, похудела.
— Конец триместра всегда суматошный, мама. Но было весело. Какие у бабушки планы на Рождество?
— В канун Рождества к ней придут несколько друзей на бридж…
— Прекрасно, а мы с тобой пойдем на полночную службу. А как насчет рождественского ужина?
— Бабушка, кажется, заказала цыплят, а я купила пудинг.
— Замечательно. Завтра мы пойдем к мистеру Пателу и купим бутылку вина и коробку печенья. — Потом беззаботно продолжила: — А после Рождества проведем день на распродаже.
Приятно увидеть искорки радости в глазах матери. Не было никакой необходимости говорить ей сейчас об увольнении, лучше сделать это после Рождества, когда придется, как советовала ей мисс Кросс, дать объявления в газетах.
На следующее утро они пошли в магазинчик мистера Патела и купили вина, печенья и несколько ярко разукрашенных пирожных, а также жареного картофеля, сыра нескольких сортов и жареных орехов. Бабушка обвинит ее в экстравагантности, но, как заметил мистер Пател, Рождество есть Рождество, и все должны веселиться и проявлять добрую волю. Чтобы подкрепить эту мысль, он добавил бесплатную бутылку лимонада.
Они вернулись домой в хорошем настроении, которое, однако, старая леди не преминула немедленно испортить. Им была прочитана лекция об экономной трате денег, которой не было конца, поэтому Оливия вздохнула с облегчением, когда услышала звон колокольчика у входной двери.
Там стояли мистер Ван дер Эйслер и Нел. Девочку почти не было видно за корзинкой с цветами, которую она держала в руках. Взгляд мистера Ван дер Эйслера был пристальным, хотя приветствие прозвучало легко и непринужденно.
— Нел захотела сделать вам рождественский подарок, — объяснил он, — а так как завтра мы уезжаем, то решили зайти сегодня.
— Как приятно. — Оливия посторонилась, чтобы дать им дорогу. — Какой приятный сюрприз. — Она поймала его взгляд и быстро сказала: — Я имею в виду цветы. — Она проводила их в гостиную. — Не хотите ли чашечку кофе? Я только что собиралась приготовить его, а Нел, я уверена, с удовольствием выпьет лимонада.
— А он шипит?
— Еще как. Мистер Пател другого не продает. — Оливия оставила гостей на мать и ушла на кухню.
Просто удивительно, как на нее подействовал его вид. Хорошо, что он завтра уезжает. Ни к чему говорить ему, что она не вернется в школу после Рождества.
— С глаз долой —
— Мне всегда казалось, что это несколько опрометчивое заявление. Вот, посмотрите, что вы наделали.
Оливия повернулась к нему, увидела, что он улыбается, и в замешательстве пробормотала:
— Вы меня напугали.
— Это очевидно. — Он поднял разбитую чашку. — Надеюсь, это не любимая чашка вашей бабушки?
— Собственно говоря, да, но я скажу ей потом…
— А может быть, мы просто выкинем ее в мусор и ничего ей не скажем?
Оливия покачала головой.
— Бабушка время от времени все пересчитывает. Она сразу заметит.
Она достала другую чашку и поставила ее на блюдце, не зная, о чем разговаривать дальше.
— Почему у вас позавчера было такое выражение лица? — спросил Хасо. — И почему сегодня вы такая грустная? Только не уверяйте меня, будто не понимаете, о чем я говорю.
Что-то в его голосе заставило ее тотчас же признаться.
— Я не вернусь в школу. Попечители хотят кого-нибудь с надлежащей подготовкой… Это было для меня ударом. Я так надеялась, что смогу остаться, и мама приедет жить со мной.
— Бедняжка, — сказал он и, когда она отвернулась, чтобы скрыть подступающие слезы, занялся приготовлением кофе, а потом, исследовав ящики буфета, отыскал коробку с печеньем и разложил его на подносе. — Вы ничего не сказали матери?
Оливия повернулась к нему, глотая слезы.
— Нет, я подумала, что надо подождать, а после Рождества поискать работу.
— Очень чутко с вашей стороны. Но вы ведь вообще девушка чуткая, не правда ли?
— Спасибо за то, что приготовили кофе. — Оливия слабо улыбнулась. — Не думала, что вы умеете, то есть я хочу сказать, что вряд ли вам приходится часто заниматься этим дома.
— Когда я на кухне, моя домохозяйка все время держит меня под присмотром, а вы ведь видели Бекки — это тиран, каких поискать…
— Очень добрый тиран.
Мистер Ван дер Эйслер, взяв поднос, направился в гостиную и, сев рядом с миссис Фицгиббон, быстро привел ее в хорошее настроение. Нел рассказывала Оливии и ее матери, как чудесно она будет проводить время в Амстердаме.
— У меня новое платье, — докладывала девочка. — А потом, ведь это Рождество, и маме не надо будет идти на работу. Думаю, что все будет просто чудесно. — Она огляделась. — У вас нет елки, а у дяди Хасо есть. Она стоит у окна, и люди могут видеть, как она зажигается.
Миссис Хардинг ответила что-то подобающее моменту, а Оливия ушла на кухню, чтобы принести еще кофе. Визит продлился еще некоторое время, но, кроме вежливых прощальных слов и добрых пожеланий, мистер Ван дер Эйслер не произнес больше ничего. Оливия так и не смогла понять, относятся ли эти пожелания к предстоящему Рождеству или к ее неустроенному будущему.