То осень, то весна...
Шрифт:
Он бесшумно пересек комнату и, остановившись, поцеловал щеку Нел, а потом и Оливии. Никто из них не шевельнулся, и он устроился в кресле по другую сторону гигантского очага. Ахиллес расположился рядом с хозяином и вскоре, положив морду на лапы, задремал. Хозяин же, хотя и устал после долгих часов, проведенных в операционной, остался бодрствовать и не отрывал глаз от спящей пары.
Оливия, внезапно проснувшись, широко открытыми глазами посмотрела на него поверх головы Нел. Она прошептала:
— Мы уснули, а вы давно уже здесь? Почему вы нас не разбудили?
Он улыбнулся
— Мне не хотелось мешать своим мечтам, — сказал он, и она нахмурилась, не совсем понимая, что он хочет этим сказать. Но спросить не успела, потому что проснувшаяся Нел уже сползла с ее колен и бросилась к дяде Хасо.
— Можно мне остаться здесь? — спросила она его. — Если надо, я поеду в школу, потому что тогда смогу увидеть бабушку, но потом вернусь сюда и буду жить с тобой и Оливией.
— Это надо хорошенько обдумать, Нел, хотя, по-моему, ничего не выйдет. Видишь ли, мне надо каждый день быть на работе, а Оливия скоро должна вернуться в Англию. — Он посмотрел на внезапно погрустневшую Нел. — Но ты сможешь встречаться с бабушкой так часто, как только захочешь, а через пару дней я отвезу вас с Оливией во Фрисландию и устрою вам маленький праздник.
— Но ты же не отошлешь меня назад к этой ужасной леди? Мама не против того, что я здесь, — я слышала, как она говорила этой леди, что я пре… в общем, какое-то трудное слово, я не могу вспомнить, но кажется, оно значит, что я ей не нужна.
— Думаю, что с этим можно будет что-нибудь сделать, но мне понадобится время, чтобы все устроить.
— Ну, ты же не собираешься жениться?
Он рассмеялся.
— Как раз недавно я об этом серьезно задумался.
Ну что ж, подумала Оливия, от этого будет хорошо всем, если не считать меня. Она подняла глаза и увидела, что мистер Ван дер Эйслер смотрит на нее.
— Думаю, вы хотите позвонить матери, Оливия. Можете поговорить из моего кабинета — последняя дверь налево с другой стороны коридора. А ты, кошечка, должна найти Офке и поужинать…
— А ты не уйдешь? А Оливия? Она уложит меня спать?
— Конечно, — вставая, сказала Оливия. — Пока ты поужинаешь, я позвоню, а потом мы вместе поднимемся наверх.
Она была рада уйти из этой комнаты. Видеть мистера Ван дер Эйслера сидящим здесь, в своем доме, и спокойно планирующим свое будущее, было выше ее сил.
К тому времени как она закончила разговор с матерью, Нел уже поужинала, и следующие полчаса ушли на то, чтобы уложить ее в постель. Оливия не пыталась ускорить этот процесс — провести остаток вечера с мистером Ван дер Эйслером было бы чудесно, но вряд ли она смогла бы оправдывать сложившееся у него мнение о ней как о благоразумной девушке. Наконец Нел заснула. Оливия поцеловала девочку и спустилась вниз.
Мистер Ван дер Эйслер сидел в кресле и читал. У его ног все еще дремал Ахиллес.
— Садитесь, — пригласил он. — Нел очень милый ребенок, но иногда утомляет. Выпьете шерри?
Оливия взяла предложенный ей бокал и осторожно поставила его на стоящий рядом столик, надеясь, что мистер Ван дер Эйслер не видит, как у нее дрожат руки. Хотя, конечно, он это заметил. Она ответила:
— Нел действительно
Она вовремя остановилась, но он продолжил за нее:
— Если бы рядом с ней была мать. Вы совершенно правы. Но у Риты интересная работа, на которой она преуспевает, она встречается с множеством интересных людей, посещает приемы, путешествует — все это для нее важно.
Но не более же важно, чем присматривать за своей маленькой дочкой, подумала Оливия, но промолчала.
— И что вы собираетесь делать? — спросила она.
— Завтра днем я свободен. Мы поедем и встретимся с Ритой, которая тоже будет к тому времени дома. Возможно, Нел согласится остаться с ней, тогда все в порядке, но если с этим возникнут трудности, я привезу ее обратно еще на одну ночь, а на следующий день мы поедем во Фрисландию. Это будет во второй половине дня, так что прошу вас приглядеть за ней до этого времени.
— Хорошо. Но во Фрисландии я не буду вам нужна?
— Конечно, будете. Мать очень обрадуется Нел, но не сможет ухаживать за ребенком. Мой младший брат тоже будет дома, но сомневаюсь, что он согласится тратить время на Нел.
У Оливии по этому поводу появились кое-какие соображения, но она не высказала их вслух. Без сомнения, у мистера Ван дер Эйслера достаточно и своих забот, чтобы забивать ему голову еще и ее глупостями. У нее почти не было денег, мало одежды, и не давала покоя мысль об отсутствии работы. Подобные мелочи, угрюмо подумала она, его не беспокоят, у него все организовано наилучшим образом. Если бы она его не любила, то просто отказалась бы от всего этого.
Вошедший Бронгер пригласил их к ужину, и за едой в очаровательной столовой ее мрачное настроение начало постепенно улучшаться. Этому, без сомнения, способствовали мирная беседа, превосходно зажаренный фазан и отличный кларет. Потом они пили кофе в гостиной, и спустя некоторое время он, извинившись за необходимость сделать несколько телефонных звонков, попрощался и оставил ее сидеть у огня, листать иллюстрированный журнал и думать о будущем.
Поскольку он, по всей видимости, не собирался возвращаться в гостиную, Оливия направилась в свою спальню. Проводивший ее по лестнице Бронгер сказал, что утром ей принесут чай.
— Китайский или индийский, мисс? — поинтересовался он и тепло пожелал ей спокойной ночи.
Оливия спала, как убитая, и была разбужена Нел, которая забралась к ней в постель и потребовала рассказать сказку. Как раз к концу рассказа принесли чай, который они вместе и выпили. Позднее, уже одевшись, они спустились вниз и обнаружили, что мистер Ван дер Эйслер уже уехал в больницу, оставив записку, в которой предлагал им провести утро в свое удовольствие и быть наготове к его возвращению в два часа дня.