Тьма
Шрифт:
Он сказал это обыденным тоном, как будто просто заметил облачко на горизонте или соринку на рукаве. Томас даже засомневался, не ослышался ли он… Или не оговорился ли парень. Но не таков этот парень, чтобы оговориться.
— Если они выберут Тилея… Есть ли у них возможность вернуться?
Вопрос повис в воздухе.
— В любом случае, не могу себе представить, что кто-то захочет расстаться с этим местом, — продолжил Том, покачав головой.
— Никто тебя не гонит, сам понимаешь.
—
— Отрешись от своих снов.
Звучит, конечно, просто и обоснованно. Нет снов — нет никакого Бангкока.
— А это возможно?
Мальчик ответил не сразу.
— Возможно. Есть здесь такой плод… Съешь — и никаких сновидений.
— И никакой больше древней истории?
— Да. Вопрос лишь в том, желаешь ли ты этого. Тебе решать. Твой выбор. Выбор всегда остается за тобой, это я тебе обещаю.
Уже ранним утром мальчик привел Тома обратно к утесу. После неуклюжего медвежьего объятия Том спустился по красному дереву, вернулся в деревню и тихо залез в постель в доме Палуса.
Может быть, воображение разыгралось, но он слышал голос мальчика вплоть до последней секунды, перед тем как провалиться в сон…
23
— Томас…
Сладкий, медовый голос. Его имя.
— Томас, проснись.
Женский голос. Нежная рука на его щеке. Он просыпается, но не уверен, проснулся ли. Рука на щеке может быть фрагментом сна. Пусть этот сон продлится еще чуток…
Приятный сон. На щеке его рука Рашель. Решительная девица, обучившая его уже куче новых приемов.
Томас!
Он открыл глаза. Кара. Он ахнул, дернулся.
— Томас, ты в порядке? — Кара стоит возле кровати, лицо белее простыни. — Что стряслось? — Он в недоумении уставился на кондиционер, с консоли которого свисают обрезки простыней. Моника исчезла.
— Томас! Не молчи!
— Что? — Он повернулся к Каре. — Что… — Под ним мокро. Красное. Кровь?
Он приподнялся на кровати. Отшатнулся от простыней, пропитанных его собственной кровью. Схватился за грудь и за живот, вспомнил хлопки глушителя…
Да, было, было… Но произошло и более важное. Озеро, мальчик… Он вскинул глаза на Кару.
— Бог есть!
— Что? — Кара выпучила глаза.
— Бог… Он… Э-э… — В голове его вертелось озеро. Он ощущал диковатую улыбку, бродившую по физиономии, разум пока не синхронизировался с мышцами и с обстановкой. — Ну, во всяком случае, мне снилось, что он реален. Не просто реален в смысле «во, Бог есть!», а в смысле, что ты можешь с ним говорить, даже потрогать, что ли…
— Очень приятно, но здесь, где я живу, передо мной кровать, а на кровати лужа твоей крови.
— В меня стреляли!
Она недоверчиво уставилась на него.
— Правда?
— Сюда. И сюда. — Он показал. Грудь и живот. — Клянусь, в меня стреляли! Какой-то тип вломился, была драка, он выстрелил в меня и забрал Монику.
— Я звонила сюда. До звонка или после?
— Сначала ты позвонила. В это время он уже был здесь. — Том вдруг понял, что Бангкок для него важнее озера. — Похоже, твой звонок выбил его из колеи. Но главное… Дело в том, что… — Да, действительно, в чем дело?
— В чем дело?
— Что я не умер.
Кара уставилась на его живот. Потом в глаза.
— Не понимаю. Ты что, хочешь сказать, что тебя вылечили в твоих снах?
— Да. И не первый раз.
— Но он в тебя попал? Он тебя убил или что? Как это все… черт!
— Не знаю, убил или не убил. Я потерял сознание. Но во сне я лежал на берегу озера. В воздухе брызги водопада, туман из мельчайших брызг. Вода. Целебная вода. Возможно, я исцелился, не успев умереть.
Он стянул с кровати простыни, схватил матрас, перевернул. Кара следила за его движениями.
— Смертельный номер.
— Как видишь, не совсем.
Она отвела взгляд, отошла от кровати, вернулась.
— Ты понимаешь, что из этого следует?
— Не знаю, что происходит. — Он удалил рваные остатки тряпья с кондиционера. — Я вообще ничего не понимаю, но что Моника исчезла, очень хорошо вижу. И похитил ее не простой громила.
Она все еще не могла опомниться.
Том остановился.
— Слушай, я не бог неуязвимый, если ты об этом думаешь.
— А что же?
— Ты права в смысле реальности обоих мест. По крайней мере, отчасти. Очевидно, если меня ранили здесь, и я заснул, и на меня попала вода, прежде чем я умер, все проходит. Но если меня убьют здесь, а там не окажется воды, то мне конец. Скорее всего, так.
— Ты, значит, что-то вроде оборотня? Получишь пулю в грудь — и ни следа не остается? Невероятно!
Невероятно, конечно. Но было и еще кое-что, весьма несложное, что бередило его сознание после знаменательной встречи с Тилеем, с этим чудищем черного леса. Детали всплывали в мозгу, и Том ощутил первые признаки паники.
— Но это не главное. Прежде всего, я уверен, что типчик, пристреливший меня и укравший Монику, тот самый, кто собирается шантажировать планету.
Том принялся нервно вышагивать по комнате. Он собрал окровавленные тряпки и держал их в правой руке.
— Еще вероятнее, что он исполнитель, работает на тех, кто все это планирует. Но и это еще не все. Я уверен, что единственный путь, по которому до них дошла информация о вакцине Рейзон и о ее способности мутировать в смертельный вирус, начинается с меня. Я сообщил тем, кто сообщил им.