Тьма
Шрифт:
— Да ты что! Это значит, что, не будь тебя, не было бы и мутации? Ты что, считаешь себя причиной всего?
— Именно так я и считаю. Я узнал о штамме Рейзон во сне, сказал, кому не следует, что то-то и то-то может произойти, и они решили: пусть то-то и то-то произойдет в действительности. Самоисполняющееся пророчество, некоторым образом. Если бы я держал рот на замке, не болтал службам госдепа и ЦКЗ, никто бы и не знал, что этот вирус можно получить.
Она не сразу переварила услышанное.
— Значит, ты выпустил вирус,
— Куда сунуть эти проклятые простыни?
— Убери под кровать. — Она помогла ему спрятать тряпки.
— Но если это так, — продолжила Кара, — ты можешь что-нибудь изменить, чтобы нарушить ход событий? Вернись туда, найди, что там и как случилось, вернись и сделай так, чтобы этого не случилось.
— Не знаю. Может быть, да, может быть, нет. Не так-то просто там добыть нужную информацию.
— А в черном лесу?
— Был я там! Но больше не тянет. Нет, не пойду я туда.
— А что, если это сон? Сон, который спасет нашу реальность?
— И это еще не все. — Том вспоминал разговор с Тилеем, но что-то не учитывал, не понимая, что. Он собирался утвердить себя в глазах Моники и в этом преуспел. Но он что-то узнал и про антивирус…
— Что, если… — По позвоночнику пробежал холодок. Он повернулся к Каре, ошеломленный этой мыслью. — Что, если я им неумышленно выболтал, как это сделать?
— Сделать вирус?
— Нет, это они знают. Нагреванием. Могли бы и сами сообразить. Но от этого никому никакого проку. Выпусти вирус в воздух, и через три недели все покойники. Включая и того, кто этот вирус выпустил. Но если у него есть антивирус, вакцина или лекарство против вируса, дело оборачивается иначе.
— Контроль ситуации, — завершила мысль Кара. — Угроза силы. Как будто монополия на ядерное оружие.
— И, похоже, я дал им в руки эту монополию.
— Каким образом?
— Тилей. Он меня надул. Перед тем как дать мне сведения, он меня царапнул. — Том говорил, как будто в полусне. — Могу поклясться, что сам слышал, как произносил это вслух.
— Значит, у тебя тоже есть антивирус! Что для них толку в этом вирусе, если у тебя рецепт антивируса?
— Думаешь, есть? — Он наклонил голову, словно прислушиваясь к себе. Нет, не помнит! — Что-то пока не могу вспомнить.
— Том, я не хочу сказать, что понимаю и соображаю, что к чему, но, кажется, надо отсюда убираться. Полиция мне поверила, с папашей Моники я говорила. Я звонила, чтобы сообщить, что он согласился задержать отгрузку. Черт знает, с какими трудностями пробралась сюда после того, как ты не взял трубку. Беспокоилась. Думаю, смогу договориться с ее папашей о встрече, хотя он, конечно, здорово придавлен всеми этими новостями. И когда узнает, что дочь снова исчезла…
Она вздохнула.
Комнату они оставили в беспорядке, но катастрофические последствия своего пребывания замаскировали, как сумели.
—
По понятной причине острый нос господина Жака де Рейзона приобрел красный оттенок. В течение восьми часов он потерял, нашел и снова потерял дочь.
— Я не потерял ее, у меня ее отобрали, — втолковывал Том. — Не думаете же вы, что я ее похищал, чтобы потерять? — Он перевел взгляд с де Рейзона на Кару и обратно. Следовало взять ситуацию под контроль. Или хотя бы осмыслить ее. — Присядьте, пожалуйста, я попытаюсь все объяснить.
Жак де Рейзон, высокий, темноволосый, решительного вида господин, привыкший добиваться того, к чему стремился, опустился в ушастое кресло, не сводя глаз с Томаса.
— У вас пять минут! После этого я звоню в полицию. Вас разыскивают три правительства, мистер Хантер, и им не терпится до вас добраться.
Со стоянки отеля Том погнал машину к «Рейзон фармасетикаль». Кара расспрашивала о событиях в цветном лесу, и он не заставил себя упрашивать. Рассказал о встрече с Тилеем на мосту. Об озере. О прогулке с мальчиком. Они пришли к соглашению, что ничто из происшедшего не является четким доказательством бытия Божия, но Тому трудно было примирить с логикой рассуждений пережитое и прочувствованное. Он сменил тему и рассказал сестре о Рашели.
Кара прокомментировала этот рассказ едким и весьма пространным замечанием о том, что, бросив мир в когти кризиса, ее братец самозабвенно принялся упражняться в куртуазности, распускать павлиний хвост, выгибать петушиную грудь и хлопать крыльями, наскакивая на соблазнительную самочку своего вида.
Проникнуть за ворота и попасть внутрь в этот раз оказалось намного легче, ковбойских фокусов со стороны Томаса не потребовалось. Трое бдительных стражей загипнотизировали прибывшую пару винтовочными дулами и опустили оружие лишь по указанию господина де Рейзона.
Он проводил гостей в библиотеку, обставленную высокими книжными шкафами и дюжиной кожаных кресел с высокими спинками, расставленных по периметру длинного стола красного дерева.
Брату и сестре предстояло убедить господина де Рейзона, что истинный враг его не Томас Хантер, а безобидный на первый взгляд штамм.
Господин де Рейзон опустил глаза к кровавому пятну на кармане джинсов «Лаки». Футболка Тома, во время пальбы валявшаяся на полу, избежала катастрофических повреждений.
Том перевел дух.
— К сожалению, господин де Рейзон, я и ваша дочь подверглись нападению. Я был ранен, сочтен за мертвого, оставлен, а Моника похищена.
— Вас сочли за мертвого. Как же, понимаю.
— Мне крупно повезло, — уклончиво объяснил свое нормальное физическое состояние Томас. — Человек, стрелявший в меня, — тот самый, от которого я любыми силами хотел бы оградить вашу дочь. Я знал о существовании проблемы с вакциной, пытался убедить Монику, но она не пожелала меня слушать. Тогда я вынужден был ее похитить.