Тьма
Шрифт:
– Я?!
– А что? Помнишь, на Новый год девушкой вырядился? Никто и не узнал. Поэтому всё - в компе. Файл «Ведьма». Почитаешь на досуге.
– Папуля, на каком «досуге»? Ты что, не понял?
– Кстати, если помнишь, людены - анаграмма от «нелюди». Я не дам сыну превращаться в чёрт знает что. Пускай другие дальше «происходят от людей».
– Кто… «другие»? Что ты ещё знаешь?
– Не знаю! Это ты сказал!
– Ничего я не говорил такого.
– Сказал! «Мы вообще не люди!» Что? Проболтался?
– Ах, папуля!
– успокоено вздохнул
– Ты только не пугайся, но «мы», это - я… и… ты! И ещё Наташа. Я это увидел раньше. Но не хотел говорить, потому что в тебе и ей это пока… ну, не проявилось.
Отец долго «переваривал» вторую порцию новостей.
– А у тебя… тогда… почему… уже?
– поинтересовался, наконец, он.
– Я думаю, от потрясения, ну тогда, когда твой самолёт… От дикого желания помочь. Я ведь… так… тебя люблю, папуля!
– порывисто обнял он отца. Тот, как прежде, боднул сына головой, улыбнулся, но тотчас вновь задумался.
– В конце концов, что со мной будет - увидим. Хорошо хоть, что предупредил. Что с тобой будем делать? В таком виде в школу…
– Папуля, дорогой, ну о чём ты? Какая школа? Ты что, так и не понял?
– Ага! Будешь суперменом - недоучкой?
– Па, ну давай о главном. Мне надо найти ту девушку. Обязательно. И вот что. Где старый велосипед? Я же просил…
– Да-да. На балконе.
Вскоре Максим держал в руках те самые бусы.
– Ого! Хорошая схованка. Будет, куда заначку прятать, прокомментировал Белый-старший действия сына.
– А это что за сокровище?
– Даже так? Уже - заначки? Быстро у вас всё нормализуется.
– Да нет, что ты, - покраснел отец. Мы - душа в душу. Просто офицер без заначки…
– Ладно. А это… не знаю. От одного бандюгана наследство. Надо с собой забрать - цыганка во сне видела.
– Забрать… с собой? Это куда «с собой», позволь тебя спросить?
– Па, но подумай, мне надо её искать. Ну, не дома же под кроватью!
– Не пущу!
– Ай, ну па, ну, как маленький! Я же тебе всё рассказал. Я же неуязвимый! Непотопляемый! Несгораемый!
– Вижу. Особенно, насчёт несгораемого. Прости.
– Да ладно тебе. Я к этой образине уже привык. Ну не веришь, хочешь вот, сквозь стенку пройду?
– Избавь от такого удовольствия. Собственный сын - как нечисть какая!
– Ну вот. Договорились. Пойду я, па, пока… эта не пришла. Ей то знать не надо, правда.
– У нас нет секретов друг от друга.
– Да, но пока мы обо всём этом точно ничего не знаем, чтобы не волновать…
– Не пущу!!!
– Но па!
– Тогда пойдём вместе. Всё брошу - и пойдём!
– Но па!!! Это моё и только моё! Я знаю, папуля, я… я чувствую. Умоляю, не мешай мне!
– Сынок, но я же… Если что случится, я же этого… просто… Нет! остаёшься и всё!
– Па, я таким не останусь. Не хочу и не могу. Не для этого я…такой.
– Но Макс, ты у меня… Если что…
Максим встал и подойдя к отчаявшемуся отцу крепко его обнял.
– Помнишь, па, ваш штурман Зубов, да? пел:
«ЕслиЭто теперь и про нас с тобой.
– Ты хоть звони.
– Я позвоню, а ты скажешь: «Хулиган». Давай какой позывной, а? Какой у тебя был в полётах самый странный?
– Гелла, - усмехнулся отец.
– Гелла? Но это же… это…
– «Служанку мою, Геллу, рекомендую»…
– Да, тот, кто такой позывной придумал, зачитывался Булгаковым.
– Это обозначало, что на борту… служанка Сатаны. Термояд.
– Ну, Гелла, так Гелла. На мой новый номер. Кстати… а как у тебя дела?
– Ну как, готовлюсь. Форсируем. Время-то мало осталось. Правда, дубль начал наступать на пятки. Сам пойми, не мог я заниматься во всю силу, когда…
– Но уже всё, папуля. Всё хорошо. Тебе надо побывать там сейчас, чтобы знать, что ждёт потом. А тебя… из-за моего… моей пропажи не тормознут?
– Наоборот, сочувствуют. Но спрашивают по полной программе. Без скидок.
– Па, ты давай, держи марку. Мы им покажем, на что нелюди способны, а? Выход человека в открытый космос без скафандра! Достижение отечественной лженауки! Только вот камеру придётся выключить. Когда проходишь через стены, одежда не проходит. Так что такие снимки будут скорее для «Плейбоя».
– Всё больше узнаю. Тебе лишь бы похохмить.
– Но что делать! Ну всё, папуля. Побежал.
– Побыл бы ещё…
– Папа, милый…, - Максим вновь обнял Белого-старшего и заглянул тому в глаза.
– Насколько я понимаю, у нас впереди целая вечность. Ну, половина наверняка. Потерпим. Я ведь тоже очень скучаю. Но надо…
– Тогда на, возьми - протянул отец деньги.
– Но па, я же вылечил шейха!
– Бери - бери. Вижу, как он тебя отблагодарил. И ещё. Как тебя величать то теперь? Официально?
– Чёрный. Максим Чёрный. Всё. Надо бежать. И вы бросьте это. Тоже додумались:"Твоя комната". Чтобы немедленно была ваша спальная. А нам пока и вместе с Настей будет неплохо. Макс крепко поцеловал отца и кинулся вниз по лестничному маршу. " Если мне ещё придётся здесь жить" - мысленно добавил он. На улице холодный ветер швырял в лицо хлопья мокрого снега. Таким же холодом сквозануло по сердцу:«А всё же отпустил». А Белый-старший смотрел из окна на вышедшую на освещенное место высокую нескладную фигуру. Мысль о том, что он оставил сына в какой-то ужасающей, нечеловеческой беде, была невыносима. Откупился! Денег дал!
– от такого укора совести бросило в жар. Оставить всё и идти с ним рядом! Но поможет ли? А если, действительно, только помешаю? Ничего же не понимаю в этих его…ужастиках. И… вот эта новость. Я тоже нелюдь. И в любой момент может проявиться… Но это потом. А сейчас - сын. Если посмотрит вверх, значит, я ему сейчас нужен. Пойду с ним и не прогонит! Отца не прогонит.