Тьма
Шрифт:
– Я пока… отойду, - сообщил Максим.
– Да-да, конечно, отдохни. Когда позвонят, - откроешь.
Справившись с некоторыми личными делами, юноша сел на кожаном диване в зале. Включил телевизор - на пятичасовые новости. Так, ничего особенного. Полистал программы. Поглядел в окно - осенние сумерки. Вчерашний мокрый снег растаял. Черный асфальт, черная земля со съёжившимися сейчас кустами. Черные тучи вновь заволокли небо. Нет, луны не будет. А если завтра - и солнца? Ох, застряну! А ведь здесь не детские косточки - всё же девушка уже. Хотя, вот, почему так много удалось сегодня? Может, что
Николай приехал почти одновременно с доставкой пиццы. Поморщился на запах.
– Невтерпёж? Я бы сам приготовил!
– укорил он сестру.
– Но Коль, ты же знаешь, мне иногда так хочется…
– Ну ладно - ладно. Я тогда тоже присоединюсь. Кстати, ты уже порозовела. И глаза заблестели! Явно на поправку. Да, кстати, завтра врачиха прибудет. Что говорить?
– Да ничего. Пусть посмотрит, - пожал плечами Максим.
Они уплели пиццу и у девушки начали слипаться глаза.
– Теперь тебе действительно надо поспать!
– улыбнулся Макс, глядя, как Антонина мужественно сражается с Морфеем.
– И тебе тоже. Тогда всем спокойной ночи. Хотя… в семь часов… - сдалась таки больная.
– Ну и как успехи?
– уже на кухне, разбавляя мартини лимонным соком, поинтересовался Николай.
– Да, тебе соорудить?
– спохватился он.
– Нет, спасибо. Успехи? Думаю, неплохо.
– Неплохо, это как? Ты давай начистоту. Не потому, что я тебе… Просто вердикт врачей однозначный. Какие я деньги не всучивал - «жить будет, но вот так». Понимаешь? Такое девахе - и «вот так».
Братец явно уже где-то хватанул раньше и теперь от добавки начинал пьянеть.
– Не, ты не думай, что не верю. Но одно дело, там, детишкам… А здесь - позвоночник и спинной мозг!
– С детками тоже было непросто.
– Да ты не обижайся! Я что, не ценю? Ценю и восхищаюсь. Но своя рубашка, ты поверь, брат - она своя рубашка!
– Тогда я-то чего здесь? У меня тоже своих дел…
– Ну бывают и вот такие, как ты. Вас ценят, вами восхищаются, но сами-то мы…
– Но ты же забрал к себе Тоню, а? В больнице не оставил. Или там, в дом инвалидов.
– Не-е. Не тот пример. Это - сеструха. Это та же своя рубашка. А вот ты… Да, я же тебя не просил, только рассказал, да? И не обещал ничего. Но это - ты. Я это к чему?
– сбился с мысли Микола.
– Да, вылечишь - проси, что хочешь. Только обязательно, усёк? Иначе оскорбишь. И… и всё- же сколько тебе надо для этого?
– Знаешь, я сейчас пойду посмотрю. Потом скажу, - поднялся Максим.
– Да что ты? Что ты? Я тебя не подгоняю. Я же понимаю, надо отдыхать и всё такое…
– Я уже раньше об этом подумал.
– Мне с тобой можно?
– Как хочешь. Хотя…
Максиму было крайне неприятно присутствие пьяного братца. Но и обижать отказом не хотелось.
– Хотя навкалывался сегодня. А? Вымотался. Устал. Вижу - с ног валишься. Э-э-э, как тебя сморило! Ну ничего, часика два поспишь здесь, потом переберёшься в свою кроватку. Спи, бэби!
И целитель пошёл к своей пациентке один. Он окутал спящую своим полем и присмотрелся. Результаты были ошеломляющие. Даже для него - ошеломляющие.
– Что же это такое, Господи?
–
И вновь Максим спохватился только к утру. Да и то, не потому, что начало тускнеть свечение его поля - где-то в доме противно загундосил что-то варварское будильник.
– Всё, - сообщил он выбравшемуся в одних трусах на кухню Николаю.
– Доброе утро! Я вчера как- то быстро вырубился… Что «всё»?
– переварил он слова Максима.
– Всё «всё». Приедет эта врачиха… Нет, звони сам, пусть везут в больницу, снимают, все эти гипсы и… как его… лангеты? Или… лорнеты…
Максим вдруг зашатался и опёрся о стену.
– Ты… Тоню… уже?
– подхватывая юношу, уточнил Никола.
– Да. Всё. Помоги добраться. Надо отдохнуть.
Когда юноша вновь пришёл в себя, был день. Поздней осени серая мгла. А рядом сидела Антонина. Да-да, сидела! Хотя, чему тут удивляться? И всё же…
– Всё же не надо было вот так сразу… Хотя бы пару дней… Привыкнуть…
– Так сразу? Да ты вторые сутки уже… не то дрыхнешь, не то без сознания, - ворчливо возразила девушка.
– Слава Богу, очнулся, наконец!
– тут же радостно взвизгнула она и крепко чмокнула Макса. Правда, уже не в губы. В щёку.
– Вот теперь я тебя буду выхаживать!
– Ещё чего, - проворчал Максим, приподнимаясь. Вроде всё было нормально.
– Ты выйди, я оденусь.
– «Всё же не надо так сразу», - передразнила его девушка, но легко, словно пёрышко, подхватившись со стула, тут же выскочила из комнаты.
Наш герой сел в кровати. Подождал - от слабости закружилась голова. Раздетый. Наверняка - Николай. Спохватившись, схватился за бусы. На месте. Постой-постой. А может, всё из-за них? И та сила исцеления и теперешняя слабость. Отклеив пластырь, отмотал и снял с себя загадочное украшение. Сразу стало легче. Одеваясь, Максим пытался более тщательно продумать всю эту историю. Значит, тогда, когда было солнце, я подзаряжался, и всё шло своим путём. Потом… потом солнца не стало, а я продолжал. И ничего. И вечером. И ночью. А когда закончилось - вырубился. Это что, конденсатор какой-то? Вот так мощно отдаёт энергию, пока не закончишь, а потом вот так забирает? Ну и бусики, однако! Ладно, жрите. Надо терпеть. Он вновь обернул их вокруг руки, и показалось, что камешки прижались к коже, но не как пиявки, а как какие голодные зверюшки к своей маме.
– Я же сказал, «берите», - улыбнулся Максим, одеваясь.
– Но только и меру знайте. Оставляйте немного и кормильцу.
Вроде, договорились, и Максим вышел в столовую довольно бойко. И тут же попал в мощные, до борцовских, объятия Николая.
– Ну, ты молоток! Всё! За стол! За стол! Тебе сейчас что можно? Я тут и салатиков сообразил, и бульончика. Хотя, помню, ты там, говорил, сколько? Дней десять не ел, а потом наворачивал? Вот, рыбец исключительно полезный! И давай-таки коньячку ради такого случая. Нет? А я вот терпел. Один. Вон, Тонька раньше хоть пивко за компанию. А теперь - ни выпить, ни покурить…