Тьма
Шрифт:
Оставшись один, Максим быстро разделся и, нырнув в просторную кровать, приказал себе уснуть. Всё - потом. Даже так - всё- всё -всё потом. Сейчас спать. Ведь действительно - на пределе.
Но, толи много было требующих осмысления событий, толи он переел с голодухи, спалось плохо. Снился отец с большим чемоданом, предлагавший присесть на дорожку. " А как же Светлана Афанасьевна?" - спрашивал Максим. " Да что с ней сделается?" - отмахивался отец, " Главное сейчас - твоя свадьба!". " Но па, я же не хочу! И невесты нет. И… да вообще, в шестнадцать лет!" - отпирался Максим. " Поехали - поехали. Время терять нельзя! И вообще,
Юноша проснулся в прескверном настроении. Пошёл к куртке, нащупал во внутреннем кармане бусы. Действительно, надо с ними что - то делать. Посмотрел на часы. Да. Поздняя осень. Шесть часов, а тьма. Но надо подниматься. Врачиха должна прийти? Спровадим так, что ничего не заметит. Не впервой. Макс стал умываться, присматриваясь к джакузи. Надо будет полежать. Отдохнуть… Внезапно он поймал себя на какой - то лени. Рядом мучается молодая девчонка. А он? Ночь продрых и сейчас о чём думает? Устал. Просто устал. "Ладно, вот вылечу - потом…" - пообещал себе Максим. Обнаружив на одной из полочек пластырь, вернулся за бусами. Намотал спиралью на левое предплечье. Ничего. Полированные камушки не кололись, приятно холодили обожженную кожу. Закрепил пластырем. Усмехнулся: "Бриллиантовая рука", после чего оделся и вышел. Хозяин уже ждал на кухне с вполне европейским завтраком - варёными яйцами, соком, кофе и тостами.
– Ты как сегодня? Потому, что мне всё же придётся… бизнес. Если тебе что надо - я ведь сиделку нанимаю. Хорошая такая деваха… Не, ты даже не думай, я только констатирую.
– Дай ей пару выходных. Не надо лишних глаз.
– Ты такой скромняга? Другой бы на твоём месте…
– Не в том дело. Просто, когда становится известно… У всех есть больные родственники, знакомые, друзья. Я не могу заниматься своими проблемами - только лечу, лечу и лечу. Или убиваю-убиваю-убиваю.
– Ну, извини, что оторвал от таких личных дел!
– начал обижаться хозяин.
– Нет, Коля, не так! Не про тебя, не про Тоню речь. Но прознают - не отобьёшься. Да и не смогу я. Поэтому, давай без рекламы, а?
Николай согласился, оставил ключи от дома и от машины.
– Это от второй, в которой твой этот… патриарх… ну плохо тогда ему стало. Мы тогда как раз о тебе говорили.
– Что-нибудь важное?
– Так, печки - лавочки. Уже когда в больницу занесли, пришёл в себя, сказал - "Всё у нас" и что-то типа " Кто ищет, тот обретёт". Это, чтобы я тебя у них искал. Я уже было и нашёл, а ты там умер. Ладно, поехал. Сиделке я звякну, чтобы не приходила.
Максим пошёл в комнату к девушке. Та ещё спала. Вернулся, включил телевизор, послушал новости. Поулыбался растерянным комментариям врачей по поводу выздоровления детей. Да, эта новость была пока ещё сенсацией. Но так как это была добрая сенсация, она была обречена на скорое забвение СМИ. Пока что где-нибудь не взорвётся, не разобьётся, не сгорит. Или, хотя бы пока кто из тусовки
Глава 24
Антонина встретила целителя радостной улыбкой.
– Я очень давно так хорошо не спала!
– сообщила она.
– И никакой боли не чувствую. Ну, поцелуй, - вытянула она сложенныё дудочкой губки. Макс, конечно, повиновался. А затем, попросив девушку молчать, вновь принялся за свой труд. Это со стороны он казался чудом, восхитительной чередой волн света и искрящихся лучей. И Тоня смотрела на волшебника и на всё происходящее огромными восхищёнными глазами.
– Когда ты там, на площади меня спас, я думала…, начала девушка, когда лучи погасли, - Тебе что, плохо?
– спохватилась она, когда увидела, как Макс, пошатываясь, медленно пробирается к креслу у окна.
– Да нет. Просто надо отдохнуть, набраться сил. Вот солнышка нет. Не везёт!
– огорчился Максим пасмурной погоде.
– Вот я и говорю. Тогда я подумала, что ты явно поп. Сам раненный, а меня спасает. А потом - опять туда, на смерть. Потом, когда оказалось, что у меня эти прострелы уже и закрылись, поняла - ты не просто поп, а этот… чудотворец, да? Они ведь тоже все были такие страшные!
– Да с чего ты взяла?
– Посмотри на всех этих гравюрах. И потом, я была в лавре, видела их мумии… Ой, да ты извини!
– спохватилась девушка.
– Я же говорю - "думала". А потом я с больницы сбежала. А чего там лежать, если всё на глазах заживало, а врачи только сидели и таращились. Вот. А там церковь, ну, эти развалины расчищали. И этот главный, архиерей, да? ну, путь митрополит сидел. Он даже пообещал тебя в больницу ко мне положить. Соврал. А потом братец мой прибыл. Я его и озадачила. Да, тебя ещё полковник искал. Ну, тот, заглавный. А потом брат узнал, что ты… А я к тому времени уже так настроилась… Поэтому и сразу в окно. А что? Вон, полковник тот, и то плакал. Но ты вообще-то не очень раздувайся. Это… хоть и из-за тебя… но… Ладно, проедем, хорошо?
– Хорошо - хорошо. Теперь молчим, - вновь взялся за дело Максим. Он был приятно взволнован этой болтовнёй. Всё же переживали за него, и не только эта сумасбродка. А он… Хотя, лучше же было, чтобы считали мёртвым! Врёшь, врёшь! Просто, черстветь начинаешь. Пообщался и забыл. Пообщался! Всем что-то от меня было надо! Тоже неправда. Много куда сам лез. Даже с той же церковью. Кстати, всё же так оставлять Шакала нельзя. Нет, надо будет найти полковника. Может, хотя-бы номерок телефона Шакалиного даст?
Затем всякие размышления пришлось прервать - дело есть дело.
Спохватился Максим когда уже начало темнеть. Правда, и темнело-то рано, но всё равно - так долго, и без «подзарядки»?
– Теперь обедать…или ужинать и - отдыхать. Продолжим ночью, если будет луна. Чем тебя кормить?
– А! Знаешь, совсем не хочу есть. То есть - не хотела. А что можно?
– Думаю - всё. Только пока - понемногу.
– Тогда принеси мне… Хотя - нет, скоро Коля приедет. Он у меня заботливый братишка. Он и приготовит. А ты - давай, бери, что есть. Или, давай, пиццу закажем? Пятнадцать минут - и готово, - девушка взяла телефон.