Тихо, как тень
Шрифт:
— Об убийстве ничего не знаю. Это на сто процентов. Но Беландро знаю. Узнал его, случайно встретив в лифте. Мы и словом не обменялись. Ни тогда, ни позднее. По-моему он очень изменился. Некоторые его гости выглядят очень подозрительно — но что мне до Беландро! Или до той Паркер! Шофера иногда Бог весть что говорят. Однажды я тоже не удержался, навязался к ней в гости. Рассчитывал приятно провести время. И как пацан нарвался на допотопный трюк. Появился так называемый жених, совершенно неожиданно. Только что Эвелин сама разорвала платье от декольте и до пояса. Так что я вроде бы хотел её изнасиловать,
— Не обещала вам русый ангелочек каких-нибудь особы удовольствий, осторожно допытывался Бревер, — немного «кокса» или стриптиз несовершеннолетних девочек?
Внимательно взглянул на Лирбоди.
— Насчет девочек, — верно. А дурь не по моей части. — Лирбоди взглянул инспектору в глаза. — Зачем, собственно, человек заколачивает деньги? Зачем? Собственная жена сбегает в бриллиантах и норковой шубке. Эвелин держит наготове шантажиста в гостиной, чтобы не тратить со старым дурнем время в спальне! — Встал. — Если вы это имели в виду, то Гарвик не имеет с убийством ничего общего. В расчет может идти только восьмой этаж, или четырнадцатый. Или же труп притащили снаружи. Гараж, служебный лифт, и кто-нибудь из жильцов, разрешивший пронести его через квартиру — деньги открывают любую дверь!
— Многие двери, — поправил его Бревер, — но не все! Но я хотел бы знать, спали ли вы около полуночи. Из-за выстрела. Никто ведь не слышал выстрела!
— И я тоже нет! — ответ звучал твердо. — Дом построен весьма солидно. Толстые стены, на полах ковры, в коридорах дорожки. Может быть вам доводилось слышать о глушителях — они ведь весьма популярны у ваших коллег…
Бревер откланялся. Визит, хотя и необязательный, можно было считать успешным. Действуя методом исключения, можно было считать его шагом вперед. Лирбоди явно не относился к категории людей, которые способны совершить убийство или хотя бы заказать его. Тот, кто совершил убийство в «Саванне», не поддался бы на шантаж Эвелин Паркер и её альфонса. Лирбоди был крут по части денег, но как мужчина — слабак.
В управление Бревер заехал за Слоуном и Гэйтски. Захватив ещё двух полицейских в форме, служебной машиной направились на Вестэнд Авеню. Старший инспектор велел остановиться в переулке за квартал до «Саванны».
Пешком и по одному они вошли в дом. Привратник сразу узнал Бревера.
— Тут только что были журналисты! От них просто нет спасенья! Но не могу же я сказать больше, чем знаю!
— Вам вообще нечего иметь с ними дело! И так слишком много разговоров. — Бревер похлопал его по плечу. — Не знаете, Джек Беландро дома?
— С самого утра, как я принял дежурство у Поттера, никуда не выходил. Должен быть дома.
Бревер со свитой вошли в лифт, по дороге наверх он сказал:
— Вначале позвоним; как только Беландро откроет, войду внутрь, надеюсь, что цепочки не будет. Только тогда входите вы. Не откроет применим силу. Риск беру на себя.
Детективы прижались к стене справа и слева от двери. Бревер задержал палец на кнопке звонка, отпустил и нажал снова.
Двери тут же бесшумно приоткрылись. Появившийся рослый тип, очевидно бодигард — телохранитель Беландро, левой
— Вы очень торопитесь, мистер?
Бревер шагнул вперед и уперся в дверь плечом. Телохранитель тоже шагнул вперед, сжимая кулак. Заминки в долю секунды хватило Бреверу. Его правая с точностью совершенного механизма достала челюсть противника. Зубы лязгнули, громадная фигура качнулась назад. Бревер переступил порог. Телохранитель Беландро удержал равновесие, прикрылся левой и вложил всю силу в удар правой.
Бревер увернулся и точно врезал ещё раз. В подбородок. Страж рухнул на пол.
Слоун и Гэйтски вошли внутрь, подняли его и втиснули в кресло у стены. Тонкая струйка крови потекла изо рта и носа по лицу, по крикливому галстуку, по рубашке, по голубому жилету…
Двери сзади с грохотом распахнулись…
— Какого черта… — Беландро умолк. Огляделся вокруг, словно в поисках помощи — и понял, что её не будет. Метнулся мимо Бревера в коридор: Полиция! Полиция! На помощь!
Гэйтски стальным захватом ухватил его сзади и швырнул в квартиру. Слоун запер дверь.
— Я Джек Беландро, идиоты, — шипел гангстер, — за это мой адвокат вас в тюрьме сгноит!
Гэйтски, продолжая сжимать в стальном захвате беспомощно дергающуюся фигуру, внес его в комнату, повернул к широкому дивану и ребром ладони врезал по почкам. — Ну что, засранец, больно? И никаких следов! Теперь ты заткнешься и будешь говорить, только когда спросят. Только пискни — и я тебя так отделаю, что небо с овчину покажется!
Беландро, скорчившись, не отвечал. Лицо его от боли побелело, как мел. Медленно подняв руки, прижал их к пояснице. Бревер недовольно взглянул на Гэйтски.
— А без этого нельзя?
Детектив удивленно взглянул на руки.
— А я ничего не видел, инспектор. — Взглянул на Слоуна. — Ты что-то видел?
— Не знаю, что я должен был видеть — может быть, картину там на стене — вон ту неодетую даму… но больше… — Он закурил.
Беландро закашлялся. Гэйтски ласково похлопал его по спине.
— Давай, давай, малыш. Как следует глубоко вздохни, и все будет о'кей и малыш Джек получит конфетку!
Бревер что-то тихонько сказал Слоуну. Детектив удалился и тут же вернулся с охранником. Усадив его на персидский ковер в углу комнаты, снова вышел в прихожую. Прикрывая дверь, Бревер видел, что он уже занялся замком. Беландро открыл глаза и огляделся, словно пробуждаясь от долгого сна.
— Налет… насилие… ну, вы мне ответите… — голос его сорвался.
Бревер подошел к шкафчику, за узорным стеклом которого видна была батарея бутылок. Выбрав бутылку шотландского виски, он вылил его Беландро прямо в рот.
— Нехорошо профессиональному убийце говорить о насилии. Но это так, кстати. Главное, вы странно себя ведете. Знаете же, что сегодня ночью тремя этажами ниже нашли убитым симпатичного молодого человека? Это был ваш знакомый — Адонис Лавинио.
— Мерзавцы проклятые, — хрипел Беландро, — вы же отлично знаете, что я даже имени его не знаю. Но мои адвокаты…
— Тише! — одернул его Бревер. — Поберегите связки, они вам понадобятся, когда перешагнете порог комнатушки, выкрашенной зеленой масляной краской, посреди которой стоит стул оригинальной конструкции…